Назад в СССР 3

— И что же было дальше? — в голосе Светы уже звучали дружеские нотки, будто она разговаривала со старой приятельницей о проблемах вечных: все мужики козлы; себя надо любить и ценить; хочу, но не знаю чего и другие архиважные женские темы.

— А я ее за гриву и в подъезд выкинула! Зинченко даже не вякнул. Стоял только глазками поросячьими хлопал.

— Ну ты даешь! Молодец. Ничего, что я на “ты” к тебе? Меня, кстати, Света зовут.

— Галя, — улыбнулась “ведьма”. — Давно на “ты” пора. Ну так вот… Я, значит, изображаю горем убитую верную супружницу. Даже слезу выдавила, жить или не жить, вот в чем вопрос и все такое. Прижала козла к ногтю, и целый год он у меня как шелковый ходил. Даже когда шубу мою украли, — Зинченко перешла на шепот. — Он заявлять никак не хотел, чтобы лишнего чего не всплыло. А я назло вызвала милицию, и он возражать мне не посмел. Хотя шуба эта мне даром не была нужна. Такой цвет норки нынче в Европе уже не моден. Сейчас голубая в цене. Ну, это не важно. В общем, я выкинула эту училку и, как полагается, расцарапала лицо благоверному. Не слишком так усердствуя, больше для виду, сами знаете, как у нас в партии относятся к семейным неурядицам. За скандалы и разводы могут и попросить, видите ли, облик моральный люди теряют. Во всем мире развод это нормально, а у нас — будто преступление.

— Учительницу? — Света даже оглянулась украдкой на дверь, знала что я все слышал.

Я весь обратился в слух. Так хотел задать парочку наводящих вопросиков. Даже не наводящих, а прямо в лоб. Но не хотел порушить Светину игру. Она тянула за нужные струны, и музыка лилась именно та, которая нам и нужна была.

— Да училкой она обычной была, мужу все пришлось про нее выложить.

— Интересно…

— Вот и я говорю, что интересно, за такие шашни ее бы сразу с работы поперли.

— А как звали ее, ты не помнишь?

— Нет конечно, да я и не спрашивала…

Тут я уже не выдержал, постучал и вошел будто бы случайно:

– Светлана Валерьевна, с режиссером я поговрил. Можем ехать. И вот еще что. Возьмите фотографию убитой. Все забываю вам отдать. Я достал из кармана фото Соболевой.

Портреты всех задушенных женщин я перефотографировал и раздал всем участникам группы Горохова. Один экземпляр носил всегда с собой. Я протянул фото так, чтобы актриса его непременно увидела.

– Постойте! – выдохнула она. – Эту девушку убили?

– Да, – ответил я. – А вы ее знали?

— Это та самая малолетняя сука. О господи! Есть бог на белом свете, хоть я и атеистка, но он есть.

– Так я не понял? – играл я Петрушку. – Галина Павловна, кем вам приходилась убитая?

– Шалава она - вот кто! я Свете уже рассказала про нее."

"– Так все-таки у вашего мужа была связь на стороне? – я въедливо уставился на Зинченко. – И между прочим, его любовницу задушили.