Назад в СССР 2

Через несколько часов упорной работы у нас была целая кипа портретных снимков. После стали нарезать лица на полоски. Отдельно брови, лоб, спинку носа, крылья носа, губы, подбородок. Получились будто детали пазлов из разных коробок. Этакий экспериментальный набор средств для составления субъективного портрета. Назвал я его СФ-1. Звучит важно и по-научному. На самом деле незамысловатая аббревиатура обозначала “Собери Франкенштейна”.

В СССР фоторобот был опробован еще в шестидесятых, при поимке серийного убийцы по кличке Мосгаз. Преступник Ионесян Владимир представлялся работником Мосгаза, заходил в квартиры, убивал хозяев и выносил ценности. Но технологии субъективного портрета пока широкого применения не нашли, а в глубинках о нем вообще не слышали.

Я стал пробовать воссоздать облик шубника. Промучился час, но ничего не вышло. Тогда с Федей стали пробовать лепить образы общих знакомых. Начали с кадровика Криволапова. Выяснилось, что для морды Василь Василича катастрофически не хватает деталей. Пришлось в спешном порядке допечатать еще несколько портретов для заготовок. И нарезать отдельно шаблонов бровей, носогубных треугольников и усов. Деталей для сборки Франкенштейна стало больше, а полет мысли шире. Еще пропыхтели с полчаса и собрали-таки Кривопалова, который немного походил на потасканного зомби с мордой в рубцах. Но общее сходство улавливалось однозначно. Я “обточил” детальки, вырезав лишние “поля”, и привел все пазлы в более рабочий вид. Теперь собранные портреты не напоминали монстров и гуманоидов. Попробовали сваять портрет Паутова. Получилось. Федя аж присвистнул от удивления. Не верил в успех до последнего, думал, что стандартная морда Криволапова с усами Чапая случайно получилась, сама собой. Потому что сует кадровик эту морду везде, куда надо и куда не надо.

Я вновь взялся за шубника. Складывал бумажки, подрезал. Снова складывал. Иногда разбирал всю конструкцию до основания, борясь с порывом выбросить все в мусорку к чертям собачьим. Но потом собирался с силами и снова корпел над пазлами. Весь взмок. Но, наконец, у меня получилось. На меня смотрел тот самый человек с колючими глазами.

— Погодин! — радостно окликнул я задремавшего в углу на стуле Витю. — Смотри! Это точно он. Похож получился, чертяка! Бровями генсека клянусь, что похож!

Федя проснулся, встрепенулся, мотнул головой, прогоняя дрему, и, поняв смысл сказанного, метнулся ко мне, как будто-то и не спал вовсе.

Он раскрыл рот и тыкал пальцем в портрет с колючими глазами. Наконец, смог вымолвить:

— Так это… Так я его знаю… Вроде…

— Кто это?! — воскликнул я, не веря свалившейся на меня удаче.

— Этот тип похож на мужика, что со мной на одной площадке живет. Он у соседки, бабы Шуры комнату снимает. Недавно заселился.