Назад в СССР 2

Я, скорее, как Томас Эдисон, которого из школы выперли.

— А кто это, тоже композитор?

Тянуть было некуда, я вздохнул и направился в восьмой кабинет. Постучал и заглянул:

За столом восседал Горохов, вид вроде спокойный, но в глазах нетерпение. Видно, что ему хочется поскорее начать задавать вопросы Степанову. Ждали только меня. Психологиня перебирала в изящных пальцах карандашик. Свой человек. Тоже люблю простые карандаши. Всегда ими предпочитал в рабочем блокноте записи делать. Мороза карандаш не боится и не стынет зимой. На него не надо дышать, как на шариковую ручку. Я невольно обратил внимание, что ни обручального, ни других колец на пальцах Ожеговой нет. С такой работой не до семьи, наверное. Похоже, что она чуть ли не единственный специалист по криминальной психологии. Нет… Теоретиков, конечно, много, но она практик. Это другое. Прикладные знания, видно, использует в разных частях необъятной Родины.

На стульях у стены расположились начальник розыска, два УВД-шных опера и еще три незнакомые морды. Судя по неброским, но слишком хорошим по местным меркам костюмам — приданные опера с Петровки. Итого, на допрос Степанова собралась целая делегация.

— Проходите, Андрей Григорьевич, — Прокурорский улыбнулся как-то с хитринкой, — вот мы и снова с вами встретились. Присаживайтесь на свободный стул.

Я сел в оперской угол. Привели Степанова и усадили на шаткий стул посреди кабинета. Деревянные ножки норовили разъехаться. Степанову постоянно приходилось следить, чтобы хлипкая мебель не взбыркнула и не скинула его на пол. Я хотел было предложить заменить его, чтобы не позориться. Ведь в кабинете были еще свободные стулья, но скоро стало очевидно, что неспроста задержанного поставили (вернее, посадили) в неудобное положение. Такой психологический прием. Подозреваемый не должен чувствовать себя уютно, должен ощущать свое шаткое положение. Еще у Степанова забрали ремень. Мера предосторожности, прописанная в инструкциях. Немало было случаев суицида в камерах. Вешались на шнурках и ремнях. Но при допросе отсутствие ремня тоже играло нам на руку. Степанову приходилось придерживать широкие штаны — игра шла не по его правилам.

На слабака он не похож, может в отказ пойти. Эх… Знаю я немало фишек, как выудить информацию из таких, как он. Но в этом времени они, скорее всего, неизвестны.

Одна из моих любимых — это “двойная подсадка”. Подселять в камеру своего информатора — слишком банально и не особо эффективно. А вот, запустить к заключенному сразу двух подсадных уток — совсем другое дело. Первая “утка” при этом должна много и дружелюбно крякать и всячески пытаться подружиться с задержанным. Вторая должна гордо хранить молчание и исподлобья поглядывать на утку номер один.