После ссоры

Уверен, они их уже открыли.

– Не думаю, что они откроют их без нас.

– А я думаю, откроют.

– Вот именно, – подшучиваю я.

Но когда я упомянула о семье его отца, Хардин вдруг посерьезнел.

– Как думаешь… что, если мне извиниться… ну, не то чтобы извиниться, а позвонить ему – ну, отцу?

Я понимаю, что когда дело касается Хардина и Кена, мне нужно быть осторожнее с выбором слов.

– Думаю, стоит позвонить. Ты должен убедиться, что вчерашний случай не помешает вашим отношениям, которые только начали восстанавливаться.

– Наверное… – вздыхает он. – Когда я ударил его, то на мгновение испугался, что ты заставишь меня уйти, а сама останешься там.

– Правда?

– Да. Я рад, что этого не случилось, но я беспокоился.

Я отрываю голову от подушки и вместо ответа нежно целую его в подбородок. Надо признать, что именно так я и поступила бы, не расскажи он мне о своем прошлом. Это все изменило. Изменилось и мое мнение о Хардине – не в лучшую или худшую сторону, просто я стала относиться к нему с большим пониманием.

Хардин отводит от меня взгляд и смотрит в окно.

– Наверное, позвоню ему сегодня.

– Как думаешь, мы можем пойти к ним? Я очень хочу сама вручить им подарки.

Снова посмотрев на меня, он отвечает:

– Можем просто попросить открыть их, когда ты будешь разговаривать с Лэндоном. Это почти то же самое, зато не придется смотреть на их натянутые улыбки, когда они увидят твои ужасные подарки.

– Хардин! – обиженно восклицаю я.

Он усмехается и кладет голову мне на грудь.

– Я просто шучу, твои подарки – лучше всех. Особенно брелок для ключей, на котором изображена не та команда. – Он смеется.

– Ложись уже спать. – Я взъерошиваю его и так растрепанные волосы.

– Что тебе нужно купить в магазине? – спрашивает он, переворачиваясь на спину.

Я и забыла, что сказала ему про это.

– Ничего.

– Нет-нет, ты сказала, что тебе надо в магазин. Затычки или что-нибудь такое?

– Затычки?

– Ну, эти… чтобы заткнуть.

Что?

– Не поняла, о чем ты?

– Тампоны.

Я краснею. Уверена, что всем телом.

– А… нет.

– У тебя вообще бывают месячные?

– Боже мой, Хардин, перестань!

– Что? Ты стесняешься обсуждать со мной менструацию?

Он приподнимается, чтобы взглянуть на меня, и я вижу на его лице широкую ухмылку.

– Я не стесняюсь. Просто это неуместно, – жутко стесняясь, заявляю я.

Он улыбается.

– Мы занимались многими неуместными вещами, Тереза.

– Не называй меня Терезой и хватит уж об этом говорить! – ворчу я и закрываю лицо руками.

– У тебя сейчас идет кровь? – Я чувствую, как его рука скользит вниз по моему животу.

– Нет… – вру я.

Раньше я избегала этой ситуации, потому что мы постоянно то ссорились, то мирились, и при нем этого никогда не случалось.