Срок твоей нелюбви

Похоже, что своим отказом она ранила его сильнее, чем могла предположить… И что теперь делать? Сидеть и ждать, пока Борзов решит ""вылезти из пещеры"", в которую, по словам домработницы, он временами скрывался от всех? Как долго это может продлиться?.. У неё не было ни одного ответа на мучавшие её вопросы, и что, самое главное, силы, душевные и физические, словно таяли с каждым днём. По утрам одолевала странная слабость и вялость, которую едва удавалось прогнать ненадолго, но потом она вновь наваливалась на неё, превращая в безвольное существо, способное часами сидеть без движения в кресле, бездумно глядя в окно. Ей самой претили подобные проявления собственной зависимости и в то же время она понимала, что стоит Артёму показаться на горизонте, как она вновь воспрянет, сбросив с себя эту липкую паутину отчаяния, потому что, оказывается, настолько привыкла к его энергичной и целостной натуре, что черпала в нём спокойствие и уверенность. Он заставлял её смотреть на привычные вещи под другим углом, подмечая в них что-то особенное, видеть красоту в обыкновенном. А теперь, когда этого всего не стало, мир начал казаться огромной комнатой, утопающей в вязких, грязных вечерних сумерках, запустелой и нежилой, без дверей, через которые можно было бы покинуть это затхлое помещение, только где-то вверху, под самым потолком, виднелось маленькое узкое окошко, через которое ещё немного проникал солнечный свет, тускневший с каждым новым днём, проведённым ею в безмолвном отчаянии.

В один из дней она даже решилась приехать в офис его фирмы, особо ни на что не надеясь, просто желая убедиться в том, что его там нет. Хотя почему-то была уверена, что Артём не появлялся там с самого дня своего отъезда. Как только хватило решимости и сил пробиться через секретаршу, представляющую из себя странную смесь терминатора и холёной, злобной суки. Просто прошла быстрым шагом в кабинет Иван Палыча, приходившегося по словам Артёма его приятелем и совладельцем, распахнула настежь дверь, под возмущённый клёкот секретарши, хищным коршуном летевшей следом на высоких каблуках.

– Свободна, Анна, – спокойно бросил секретарше Иван Палыч, даже не поведший бровью от внезапного и наглого вторжения Таисии в свои владения.

– Проходи, Таисия, – указал рукой на свободное кресло напротив и выжидающе устремил на неё взгляд прозрачно-серых, почти бесцветных глаз. Под его цепким взглядом становилось очень сильно не по себе, словно рентгеном скользнул по фигуре, разом отмечая всё, – чем обязан?

Было неприятно и боязно просто находиться с ним в одной комнате, будучи отделённой от него всего лишь тонко-коричневой столешницей, но иного выхода не было:

– Я бы хотела поговорить с Артёмом.