Срок твоей нелюбви

– Тааася, пожалуйста, – взмолился он, приближаясь, – я сейчас взорвусь как пацан…

– Нет, ещё рано, – глаза закрылись сами собой, а пальцы скользнули ниже, обводя нежные, складочки, разводя их в стороны и начиная обводить контуры лона по кругу, проводя по нему сверху вниз и обратно, медленно ввела пальцы внутрь и едва не задохнулась от предвкушения, дёрнувшись бёдрами навстречу собственным пальцам. Он всё же не выдержал и приник губами к груди, обхватив сосок губами, втянул его в рот и принялся перекатывать, зажав между зубами, усиливая ритмичными движениями возбуждение, нарастающее ещё и оттого, что чувствовала кожей бедра разгоряченный, немного подрагивающей член, прижатый к её ноге. Не смогла удержать громкого стона от острого возбуждения, едва не хлынувшего через край, и перевела затуманенный взгляд на Артёма, каким-то чудом сдерживающегося от того, чтобы не наброситься на неё сверху, и улыбнулась ему:"

"– Иди ко мне, Тёма..

Он мгновенно накрыл её тело своим и потянулся к её рту, но встретил тонкие пальчики, влажно поблёскивающие от соков лона. Она провела ими по его губам, послушно раскрывшимся и вобравших предложенное полностью. Артём застонал, втягивая пальцы в рот и облизывая языком, прикрыв глаза от удовольствия, а руки нетерпеливо развели её бёдра в сторону, чтобы приникнуть наконец к желанной цели, наполнить её собой и слиться воедино. Он не выдержал пытки расстоянием между ними и резко дёрнулся вперёд, одним толчком войдя на всю глубину и застыл, мелко дрожа от возбуждения. Взгляд тёмных глаз полыхал огнём предвкушения и жаждой обладания, он вбирал каждую чёрточку её лица в себя, отпечатывая облик желанной девушки на сетчатке так, чтобы даже с закрытыми глазами видеть её перед собой, словно пляшущие под сомкнутыми веками солнечные пятна. Артём приподнялся и, обхватив ноги Таси поудобнее под колени, поднял их повыше, закинув себе на плечи, одновременно начиная двигаться внутри, заставляя её громко вскрикнуть от сильных толчков, заполняющих до упора.

– Дааа.... вот так, Тася. Кричи! – прерывающимся голосом произнёс он, – не сдерживайся…

Придерживая ноги, яростно вбивался в неё с бешеным темпом, заставляя извиваться и поддаваться к нему навстречу, бесстыдно требовать ещё и ещё громкими стонами, переходящими в вскрикивания от особенно острых ощущений, пронзающих тело и застилающих разум. Не давал ни малейшей передышки, словно вознамерился истерзать её, выпить и высушить досуха, не останавливался, даже чувствуя, как её сотрясает от оргазма, вновь усиливая напор и убыстряясь, хотя казалось, быстрее уже некуда.