Последний срок

– Да плевать мне на ваше расследование. Вы поймаете его?

– Надеюсь, поймаем. Нам надо еще кое-что сделать, и, покончив с этим, мы найдем его. Обещаю.

Пелл, не проронив ни слова, вошел в ворота.

– Клейтон, сходите на кухню, посмотрите, есть ли там что-нибудь на ужин, – попросила его Анна.

Пелл помахал рукой, давая понять, что слышал, и скрылся во дворе. Анна хотела закрыть ворота, но в них стоял Босх. Он заметил ее смущение.

– Похоже, наш ужин отменяется? – спросил он.

– Почему? Из-за вашей дочери?

– Нет, она у подруги. Но я решил… то есть я с удовольствием поужинаю с вами. Мне только надо отвезти напарника к его машине в Студио-Сити. Так встретимся в ресторане?

– Да. Кстати, можно не ждать до восьми. Отвезете напарника и приезжайте. Думаю, мои дела на сегодня закончены.

– Хорошо. Подброшу Чу и сразу в ресторан. Или лучше заехать сначала сюда?

– Нет. Встретимся в ресторане. Отлично.

Они вошли в ресторан более чем за полчаса до назначенного времени, и им отвели тихий столик в заднем зале у камина. Заказали пасту и кьянти – выбор Анны. Наслаждались едой и мало разговаривали, пока Анна прямо не спросила:

– Гарри, почему вы не захотели утешить в машине Клейтона? Я видела: не смогли пересилить себя и коснуться его.

Босх сделал большой глоток вина.

– Мне показалось, он не хотел, чтобы до него дотрагивались. Был сильно расстроен.

Анна покачала головой:

– Нет, Гарри, я же заметила. И должна знать, почему такой человек, как вы, не испытывает сострадания к такому человеку, как он. Должна знать, прежде чем сумею… прежде чем наши отношения начнут развиваться дальше.

Босх опустил глаза. И, чувствуя, как все в нем напряглось, положил вилку на стол. Да, он познакомился с этой женщиной всего два дня назад, но не мог отрицать, что она понравилась ему. Между ними установилась своего рода связь. И теперь он не хотел потерять шанс на развитие отношений, но не знал, что сказать.

– Жизнь слишком коротка, Гарри, – продолжила Анна. – Я не могу тратить время и находиться рядом с человеком, не способным понять, чем я занимаюсь, и не питающим элементарного сочувствия к жертвам.

Босх наконец обрел дар речи.

– Я испытываю сочувствие. Моя работа в том и состоит, чтобы выступать от имени жертв – таких как Лили Прайс. А как быть с жертвами Пелла? Он причинил им не меньше страданий, чем причинили ему. И что же, теперь я должен похлопать его по плечу и сказать: «Ладно, старина, все будет отлично»? Но дела таковы, что ничего отличного нет и не будет. И он знает об этом.

Босх развел руками, словно хотел сказать: таков уж я и такова правда.

– Гарри, вы верите, что в мире существует зло?

– Разумеется, иначе я лишился бы работы.

– Откуда оно берется?

– О вашей работе. Вы ежедневно сталкиваетесь со злом.