Последний срок

Казалось, его совсем не манило вернуться к прежней жизни с ее возможностями и надеждами. Но размышлять на эту тему Босху было некогда – ждала работа. По дороге к машине Босх вынул телефон и набрал номер напарника. Чу ответил только после шестого звонка:

Через лейтенанта Дюваль Босх добился, чтобы в «Шато-Мармон» направили лучшую группу экспертов, которая должна была повторно прошерстить номер 79 в поисках улик. Просеять до пылинки воздух, осветить лазером и инфракрасными лучами предметы, засыпать все кругом порошком для выявления отпечатков пальцев. Использовать любые возможности, позволяющие обнаружить то, что пропустили в первый раз. И попытаться установить связь между Маккуилленом и этим местом.

– Ничего. По крайней мере, до сих пор.

– Ладно. На пожарной лестнице еще не начинали?

– Начали. Там тоже ничего.

Босх не был разочарован, поскольку с самого начала знал, что шансов на успех мало, особенно на пожарной лестнице, четыре дня подвергавшейся воздействию окружающей среды.

– Нет. Думаю, мы скоро закруглимся. Как прошли похороны?

– Похороны как похороны. Что еще добавить?

Чтобы напарник присматривал за экспертами на месте преступления, Босх в общих чертах рассказал ему о направлении расследования.

– Какой наш следующий шаг?

Гарри сел в машину и завел мотор.

– Полагаю, пора поговорить с Марком Маккуилленом.

Босх обдумывал это, но еще не решил, как, когда и где.

– Обсудим, когда вернешься в управление.

Он разъединился и опустил мобильник в карман пиджака. Выезжая с кладбища, немного распустил галстук. И почти тут же снова зазвонил телефон. Босх решил, что это Чу с очередным вопросом, но на экране появилась фамилия Стоун.

– Привет, Гарри, как дела?

– Только что с похорон.

– Одного человека, с которым не был знаком. Это по работе. Как дела в центре?

– Хорошо. У меня перерыв.

– Рад. – Босх ждал, понимая, что Анна позвонила не просто так.

– Ты вспоминаешь вчерашний вечер?

Гарри признался себе, что после вчерашнего разговора с Робертом Мейсоном был целиком поглощен расследованием дела Ирвинга.

– Конечно. Мне было очень хорошо.

– Мне тоже было очень даже хорошо, но я не об этом. О том, что я рассказала тебе раньше.

– Не уверен, что понимаю тебя.

– О Шоне. Моем сыне.

Слова показались какими-то зазубренными, неуклюжими. Босх не мог взять в толк, чего она хотела.

– Мм… не знаю, Анна, что я должен думать по этому поводу?

– Не важно. Мне пора.

– Постой. Это же ты мне позвонила. Не исчезай и не обижайся. Просто скажи, что мне полагалось подумать в связи с твоим сыном?

У Босха засосало под ложечкой. Пришло в голову, что вчерашний вечер Анна пыталась использовать для того, чтобы добиться чего-то для сына. Босх считал сына Анны конченым человеком.