Последний срок

Думаю, он покончил с собой по другим причинам. Чэд уехал, это сильно повлияло на Джорджа. Может быть, были и другие мотивы. В каждой семье свои тайны, понимаете меня?

Мейсон не знал о Маккуиллене и об отметинах на спине Джорджа Ирвинга. Босх решил, что еще не пришло время рассказать ему об этом.

– Ладно, Мейсон, что-нибудь еще добавите?

Полицейский покачал головой.

– Вы не станете проводить очную ставку по поводу всего этого с членом муниципального совета?

– Пойдете завтра утром на похороны?

– Пока не решил. Так похороны завтра утром?

– Пожалуй, пойду. Мы долго дружили и лишь в последнее время разошлись.

– В таком случае, может быть, встретимся там. А теперь вы свободны. Спасибо, что вы мне обо всем рассказали.

Мейсон встал и, понурившись, направился к заднему коридору. Босх смотрел ему вслед, размышляя о капризах человеческих отношений и о работе следователя. Он приехал в голливудское отделение, собираясь обвинить продажного полицейского, перешедшего грань дозволенного, а вместо этого познакомился с очередной жертвой Ирвина Ирвинга.

А во главе списка жертв члена муниципального совета стоял его собственный сын. Мейсону не стоило тревожиться, что он схватится с отцом погибшего товарища. К Ирвину Ирвингу подбирался Босх и первым хотел предъявить обвинения.

Утром в четверг на похороны Джорджа Ирвинга пришло много людей. Но Босх не решился бы утверждать, что всех привела сюда скорбь по усопшему, а не стремление укрепить отношения с Ирвингом-старшим. Здесь была политическая элита города и люди из командного состава полицейского управления. Пришел даже соперник Ирвинга на предстоящих выборах, не имеющий ни малейшего шанса на победу. Казалось, в политической борьбе объявлено перемирие, чтобы отдать дань уважения покойному.

Босх стоял поодаль и наблюдал, как процессия, состоящая из сливок общества, направлялась выразить соболезнование Ирвину и другим членам семьи покойного. Гарри впервые увидел Чэда – представителя третьего поколения Ирвингов, очень похожего на мать. Он стоял рядом с ней, опустив голову, и почти не поднимал глаз, когда кто-то пожимал ему руку или сочувственно похлопывал по плечу. Казалось, Чэд раздавлен горем, тогда как мать держалась стойко, не проронила ни слезинки – видимо, напилась лекарств и действовала словно автоматически.

Босх, увлеченный наблюдениями за поведением членов семьи, не заметил, как от группы, где стоял начальник полиции, отделилась Киз Райдер и неслышно, будто убийца, подошла и встала слева от него.

– Лейтенант Райдер, удивлен, что встретил тебя здесь.

– Да, видел. Большая ошибка.

– Я не стал бы в данной ситуации демонстрировать поддержку Ирвину Ирвингу. Вот и все.