Средний возраст

Чжунъи машинально последовал за нею.

Происшедшую в спутнице перемену он даже не заметил. На душе было тяжко, в голову неотвязно лезли тревожные мысли… Не говоря ни слова, он шел рядом с Юйминь как посторонний. Ничего не замечая вокруг, он дошел с нею до развилки дороги и вдруг услышал ее голос:

— Верни мне то, что я тебе дала!

— То есть?

— Письмо! То письмо, что ты взял полчаса назад.

Еще не поняв толком, о чем идет речь, он достал письмо из кармана. Ли Юйминь выхватила из его руки письмо и заявила, что идет домой.

— Я провожу тебя!

— Незачем! — ответила она решительно и холодно, давая понять, что и все дальнейшие просьбы натолкнутся на отказ.

Только тут Чжунъи понял: Юйминь могла неверно истолковать его слова и поступки. И, видя, что она все еще кипит негодованием, он, решив успокоить ее, сказал:

— Я… Я сегодня не совсем здоров, ты уж, ради бога, не обижайся. Верни мне письмо, прошу тебя!

При свете уличного фонаря можно было различить недобрую усмешку на лице Юйминь.

— Я сказала — незачем, — ледяным тоном произнесла она. — Я вижу, твои намерения переменились и тебе вовсе не хочется читать мое письмо!

С этими словами она сунула письмо в карман, резко повернулась и зашагала прочь.

Она отошла уже довольно далеко, а он все стоял растерянный. Наконец он выдавил из себя:

— Я зайду к тебе послезавтра!

Она не ответила, лишь ускорила шаг и вскоре скрылась из виду."

"На обратном пути У Чжунъи одолевали разные, но неизменно печальные мысли. Он думал: письма, письма, письма! Рекомендательные, любовные, обыкновенные… Каждый день тысячи и тысячи писем бродят по свету, их бесчисленное множество, но где то единственное письмо, которое необходимо ему? Беда, которую неминуемо должно было навлечь это потерянное письмо, уже начала принимать в его сознании конкретные очертания, а ему оставалось разве что смущенно улыбаться и ждать, когда она грянет.

11

В первый день развертывания кампании во всем институте было подано лишь десятка полтора разоблачительных заявлений. В одном из них докладывалось, что старый сотрудник канцелярии по фамилии Чэнь во время утренней церемонии «запрашивания инструкций»[15] дважды держал цитатник вверх ногами. Только это заявление и можно было как-то использовать, в остальных же сообщалась всякая чушь. Тогда рабочая группа издала распоряжение: отныне каждый сотрудник ежедневно должен подать не менее одного разоблачительного заявления, иначе он не будет отпущен домой.

У Чжунъи сидел с таким видом, словно он каждую минуту ждал представителя рабочей группы, который сообщит ему, что письмо подобрано и доставлено в институт. Он уже был внутренне готов во всем сознаться, подвергнуться «борьбе» и пополнить собой группу поднадзорных, в которой уже находился Цинь Цюань.