Азарт среднего возраста

– Что-нибудь случилось? – спросила Аннушка.

В ее голосе прозвучало беспокойство. Прежде она никогда не беспокоилась о нем или, во всяком случае, не считала нужным свое беспокойство выказывать. Но теперь все изменилось: Аннушка словно настроилась на его волну и мгновенно чувствовала все, что с ним происходило. Александр не знал, как ему к этому относиться.

– Нет, ничего. – Он приобнял Аннушку, с удовольствием вдохнул свежий запах ее духов и еще более свежий – ее светлых волос. – Не волнуйся.

Он спустился по лесенке вниз и, прежде чем свернуть в боковой коридор, который вел к выходу из клуба, обернулся. Клубное помещение было спроектировано замысловато и своеобразно. Посередине, на высоте второго этажа, проходил широкий подиум, а столики располагались на небольших, напоминающих балконы площадках вдоль стен. Если смотреть на эти столики снизу, то в мелькании света казалось, что люди расселись прямо на стенах, как воробьи, в каком-то причудливом порядке.

Аннушка тоже смотрела на него. Она помахала ему сверху. Обручальное колечко сверкнуло у нее на руке. Александр вышел из зала.

Как ни странно, детская площадка в саду «Эрмитаж» все же сохранилась. Качели и горки, возможно, были новые, их не разглядеть было под снегом, но все-таки они были, и на том же самом месте – у длинной кирпичной стены, отделяющей сад от шумного московского мира.

В свете фонарей этот угол сада казался совсем тихим, хотя рядом сотрясался от музыки «Дягилефф», а сразу за ним громыхала еще одна музыка – на катке, залитом в фасадной части сада, рядом с театром «Эрмитаж».

Денис появился на площадке через пять минут после отца. Александр смотрел, как сын идет через занесенную снегом площадку, смешно, словно аистенок, выдергивая ноги из сугробов. Сердце у него сжалось.

«Юля, Аннушка… – растерянно мелькнуло в голове. – Что же я наделал?!»

Александр поднялся с лавочки, на которую, не обметая снег, присел в ожидании, и пошел навстречу сыну.

– Привет, – сказал он, обнимая Дениса. – Ты с Майорки раньше вернулся?

– Ага. Билетов прямых на Москву не было, ну, взяли через Мадрид. Пришлось пораньше вылететь.

– А Дашка дома?

– В Испании еще. У них же каникулы в лицее какие-то безразмерные.

Александру было неловко оттого, что он спрашивает о каких-то пустяках и что сын на эти вопросы отвечает. Это даже не неловкость была – стыд заливал его жгучей волной, не давал дышать. Мысль, впервые пришедшая минуту назад, когда он увидел пробирающегося сквозь сугробы Дениса – «что я наделал?» – ошеломила его настолько, что он мгновенно растерял все слова, которые собирался сказать сыну.

Но и молчать, и делать вид, будто ничего не произошло, он тоже не мог. Это было совсем не в его характере.

– Мама тебе уже сказала? – спросил Александр.