Азарт среднего возраста

Через недельку он заглянул к ней снова и на этот раз уже остался на ночь; соседка тактично испарилась из комнаты. В постели Юля не разочаровала так же, как в кухне. Она была, правда, не слишком изобретательна и совсем лишена того качества, которое называют перчинкой, но при этом была темпераментна и неутомима. Она не скрывала, что Александр ей нравится, и выражала свои чувства бурно, не обращая внимания на картонную общежитскую слышимость.

Уснули они только под утро. То есть это Юля уснула, а Александр еще курил, лежа в постели и глядя в переливающееся фонарным светом окно.

«Почему бы не жениться? – думал он, чувствуя горячее Юлино дыхание у себя на плече. – Тридцатник скоро, пора. И кого мне лучше искать? Что я нового обнаружу?»

Он вспомнил маленькую питерскую балерину, с которой у него случился недавно роман, такой же летучий и легкий, как она сама – как пух от уст Эола. Балеринку доставили на Варзугу вертолетом в числе других артистов: элитная рыбалка предусматривала также культурную программу, и очередные клиенты-немцы выразили желание увидеть «Умирающего лебедя» в знаменитом русском исполнении. Вероятно, они имели в виду танец Анны Павловой, но едва ли заметили разницу, потому что накануне концерта напились водки и взирали на маленькую балерину с неразборчивым благодушием.

Александр представил ее – прелестную, капризную, в высшей мере обладающую той самой пресловутой перчинкой, – в пустой новой квартире, которую он купил в Мурманске. Невозможно было вообразить, чтобы это эфемерное создание сделало его дом хоть сколько-нибудь уютным!

Он покосился на спящую Юлю. Под глазами у нее лежали тени от густых длинных ресниц. Это было красиво. Все остальное – походка, речь, – может, было и грубовато, но ресницы и вишенные глаза, сейчас закрытые, были, безусловно, хороши. Да и темперамент вполне на уровне, и пироги еще… Все это казалось ему достаточным, чтобы видеть ее хозяйкой его дома и матерью его детей. Ну а он в силах дать этой женщине все, что она может считать необходимым. Александр уже понял, что Юлины требования к мужу будут основательными, но не чрезмерными, в точности по его возможностям.

Фонарь за окном качнулся от ветра, порывом налетевшего с моря. Огоньки побежали по стеклу веселой россыпью. Они словно обещали что-то волшебное, невозможное, эти ночные огоньки. Александр почувствовал, как в груди у него поднимается радость. Будущее вставало перед ним, могучее, широкое, как море, будущее!

Моря не было видно сейчас в темноте, но, даже незримое, оно определяло собою всю здешнюю жизнь. И его собственная жизнь, его будущее казались Александру бескрайними от того, что были соединены с этим суровым и могучим морем.