Азарт среднего возраста

Давно уже кончилась зима с ее необычными в этом году метелями, и весна сияла всем своим особенным, будоражащим душу весенним покоем. Но если Александр приезжал к сестре вечером и шел от фонтана к Вериному дому, к их с нею родительскому дому, то чувство, которое рождал в его душе свет горящей на подоконнике лампы, было точно таким же, как беспросветной зимой: что он бесконечно долго бродил непонятно где, и вот пришел наконец туда, куда ему только и было предназначено прийти. А почему он это чувствовал? Он не знал.

Этим вечером Вера была дома одна. То есть Гриша, конечно, был тоже, но уже спал. А муж ее был в командировке в Америке: он часто ездил туда, потому что работал в российском бюро «Боинга».

Вера сидела с ногами в кресле, грызла грушу и смотрела по телевизору сериал про любовь. Александр улыбнулся, когда заглянул в эркер из палисадника и увидел все это в щелочку между шторами. Он коротко постучал в стекло. Вера прислушалась, вскочила, распахнула сначала шторы, а потом и балконную дверь. Лицо у нее было обрадованное.

– Ой, как хорошо, что ты пришел, Сашка! – воскликнула она.

– А что, устала? – спросил он, закрывая за собою балкон. – Трудно с маленькими на старости лет?

– С Гришей? Нет, что ты, – не обидевшись на «старость лет», улыбнулась Вера. – Да мне с маленькими никогда трудно и не было.

Александр подумал, что Вере нетрудно не только с маленьким Гришей, но и с двумя старшими сыновьями Киора, Антоном и Мишей, которых сам Павел Николаевич, когда сердился на их выходки, называл трудными подростками. Это были его сыновья от двух первых жен, и с тем, что мальчишки воспитывались у отца, были связаны какие-то непростые истории. То есть про первую-то его жену Александр знал, что она просто-напросто занята устройством личной жизни, а потому ей не до сына. А вторая жена Киора, мать Миши и Гриши, умерла, и как-то трагически умерла; с этим и была связана непростота его с ними отношений.

Бывая у сестры, Александр заметил, что Павел Николаевич меняется, когда видит Гришу: на лице его устанавливается одновременное выражение счастья и страха. Да и мудрено было не бояться за такого ребенка.

Приглядываясь к Грише, Александр думал, что сам бы, наверное, с ума сошел, постоянно опасаясь, как этот необычный мальчик выживет в мире, до краев заполненном обыденностью, да в основном еще и недоброй обыденностью."

"К его удивлению, Вера вела себя с Гришей, да и с его старшими братьями так просто и легко, словно всю жизнь только и делала, что воспитывала ораву мальчишек. Конечно, у сестры был легкий характер – ей вообще редко бывало трудно с людьми. Но во всем, что имело отношение к Павлу Киору, дело было даже не в обычной, одинаковой для всех приимчивости ее натуры.