Среди «призраков»

 – Люк испёк. Первый опыт.

– И последний, – пробормотал тот себе под нос, чтобы никто не услышал.

В конце концов, сидеть на другом конце комнаты, вдали от всех, иногда бывало на руку.

– Люк испёк хлеб? – недоверчиво спросил Марк. – Фу, гадость.

– Ага. И в одну буханку положил особую отраву. Действует только на четырнадцатилетних, – огрызнулся Люк и изобразил, как душит себя, обхватив шею, высунул язык и склонил набок голову. – Попросишь хорошенько, так и быть, покажу, какую можно есть без опаски.

Марк замолк, но мать нахмурилась.

От шутки Люку стало не по себе. Конечно, он никогда никого не отравит, но… случись что-нибудь с Мэтью или Марком, придётся ли ему прятаться и дальше? Или его официально признают вторым сыном, который может свободно отправиться в город, пойти в школу и вообще везде, куда ходят братья? Смогли бы родители как-то объяснить появление ещё одного, уже двенадцатилетнего сына?

И ведь не спросишь никого. Из-за таких мыслей он сразу почувствовал себя виноватым.

Марк разыграл целое представление: поднёс хлеб ко рту и откусил побольше.

– А я тебя не боюсь, – поддразнил он.

С трудом проглотив кусок, притворился, что задыхается.

– Воды, воды… скорее!

Заглотнув полстакана воды, он посмотрел на Люка.

– На вкус – точно отрава.

Тот попробовал свой кусок. Хлеб получился совсем не как у матери: безвкусный и сухой, аж крошился. И все это понимали.

Даже отец с матерью едва не морщились, прожёвывая кусочек, а отец отодвинул свою долю.

– Всё нормально, Люк, – заметил он. – Знаешь, мне бы вовсе не хотелось, чтобы из сыновей вышли пекари. На то есть жёны.

Мэтью с Марком захохотали.

– Люк, говорят, ты скоро женишься? – усмехнулся Марк.

– Конечно, – ответил Люк, стараясь говорить так же беспечно, как Марк. – Только тебя на свадьбу не приглашу, даже не надейся.

И тут же почувствовал в желудке твёрдый холодный ком. Но это был не хлеб. Конечно, он никогда не женится. Ничего такого у него не будет. Ему даже из дома никогда не выйти.

Марк тут же переключился на Мэтью, у которого, очевидно, была подружка. Люк наблюдал, как все остальные смеялись.

– Можно я пойду к себе? – спросил он.

Все удивлённо повернулась к нему. Обычно он отпрашивался последним, и мать часто просила Мэтью с Марком:

– Останьтесь и поговорите с Люком подольше.

– Уже поел? – спросила мать.

– Что-то не хочется, – ответил он.

Мать обеспокоенно на него глянула, но кивнула.

Люк вернулся к себе в комнату и полез на стремянку к отдушине, выходящей на задний двор. В темноте хорошо были видны дома нового района. Их окна светились в ночи. Некоторые семьи тоже ужинали. В одном особняке за обеденным столом сидело четверо, в другом – трое.