Среди них скрывается монстр... Книга 1

Женевьева обиделась на меня за то, что я согласилась на это свидание и оставшуюся часть вечера со мной не разговаривала. Этьен почти сразу ушел, кинув на меня отстранений взгляд, а Реми прочно меня игнорировал, будто я внезапно перестала существовать. Только изредка он кидал на меня отрешенные взгляды.

Позже я поговорю с Жене и что-нибудь совру, лишь бы сохранить нашу дружбу, но в данный момент я ничего поделать не могла.

Арне Габен, настало время разобраться в тебе.

***

Говорят, что люди многогранны и, зачастую, то, что мы видим в них, является лишь верхушкой айсберга их внутренних миров. Далеко не каждый рискнет открыться малознакомому человеку, тем самым, оголяя свою душу и выставляя напоказ настоящую личину. Но я никак не ожидала, что это касается Арне Габена. Мне казалось, что простодушность и излишний романтизм являются его истинными чертами характера, но только сегодня поняла насколько сильно ошибалась. Как же плохо я разбираюсь в людях.

Все началось с того, что, рано утром, на следующий день после встречи клуба «Женесе», меня разбудил звонок Гросье. Она сдержанно, но зло назвала меня малолетней неумехой, ведь в силу своего возраста и характера, я не следила за новостями и по каким-то причинам, Гросье, в моих новых картинах, которые должны были еще вчера вечером доставить в галерею, увидела расистский контекст. Пребывая не в самом лучшем расположении духа, я быстро оделась и даже не успев позавтракать, поехала в галерею, где долго ругалась с Гросье, пытаясь доказать свою правоту. Была бы я расисткой, не жила в Париже, где большей частью жителей были чернокожие эмигранты. Но Гросье все равно стояла на своем, из-за чего мне пришлось сесть за рабочий ноутбук и следующую половину дня провести за просмотром новостной ленты. Только после этого я поняла, что Гросье была права. Пусть в своих картинах я не пыталась высказать какого-нибудь революционного контекста, но, в виду последних событий, о которых я ранее и понятия не имела, каждый мог по своему расценить их смысл, что, несомненно, могло разрушить мою карьеру начинающего художника. В современном мире сложно высказывать свою мысль так, чтобы не оскорбить чьи-либо чувство.

Вся эта ситуация меня настолько сильно расстроила, что мне пришлось выпить лошадиную долю успокоительного, чтобы от нервов не повырывать собственные волосы. Ближе к четырем часам дня, я вырвалась пообедать и, желая немного отвлечься, я поехала в ближайшую кофейню. Стены галереи постепенно сдвигались, давя на меня и, со временем, мне стало там тяжело дышать. Захотелось хотя бы ненадолго сменить обстановку. После обеда, я решила заехать на работу к Арне и сказать, что наш совместный ужин лучше перенести на следующий день.