Двое среди руин

И земле потребуются новые Колумбы, Магелланы…

— Люди ей потребуются, в первую очередь. — Ната сорвала травинку подле ноги и стала ее рассматривать.

— И люди, само собой.

— Странно…

— Что на этот раз?

— Ты много обращаешь внимания на зверей, но, почти не замечаешь преображения в остальном.

— И что же я не увидел?

Ната протянула мне травинку:

— Видишь? Она полна сока, стоит чуть надавить — и пальцы становятся влажными и липкими!

— Я не ботаник, Ната. Мне это тоже заметно, но ни о чем не говорит.

— А мне говорит. Такие особенности присущи тем растениям, которые быстро растут и достигают гигантских размеров.

— Всезнайка. Это тоже из книг?

— Да. И не смейся — я так же знаю все растения в нашей стороне, которыми можно лечить. Если тебе это интересно.

— Да… Похоже, я, по сравнению с тобой — профан, каких свет не видывал. Ну, что ж, профессор, продолжим наше путешествие, а то, если возле каждой травинки-былинки останавливаться, мы рискуем застрять здесь надолго.

Щенок, резвящийся неподалеку, остановился и направил свой взор в сторону реки. Я невольно проследил за ним, но, не увидев ничего особенного, повернулся к Нате:

— Ну что, продолжишь лекцию, или пойдем?

Ната, не отвечая, вглядывалась в береговую полосу, возле которой мы находились.

— Что там?

— Я не следопыт, но вроде, там какие-то отпечатки… И Угар рычит.

Я мгновенно повалил ее на землю и прижал своим телом:

— Даже не дыши….

Ната что-то пискнула, но я перехватил ее рот ладонью:

— Молчи!

Возле нас уже лежал щенок, тоже встревоженный. Это было заметно по его вздыбленной шерсти и оскалу клыков.

— Черт… Нарвались. Угар, где Это?

Я смотрел на пса. Тот мелко вздрагивал, переводя взгляд с набегавших волн на берег и вновь, на воду…

— Отпусти меня. Я все поняла. Дар, пожалуйста…

Девушка легла рядом:

— Он здесь, да? — ее шепот звучал, словно гром средь ясного неба…

— Не знаю. Угар боится…

— А как ты понял, что он…

Вместо ответа я снова прижал ее голову вниз:

— Заткн…Тихо!"

"Пес навострил уши. Я ощутил холодный пот — чувство, которому есть только одно название! Страх!

Пес вжался в землю, став похож на распластанный коврик. Казалось, он даже перестал дышать. Я едва заставил себя повернуться, вслед его немигающего взора…

Вода в реке вздыбилась, во все стороны полетели брызги — и в серо-черной мути появилась отвратительная морда! Потом показалась испещренная морщинами, спина, длинный хвост ударил по берегу, подняв ввысь ошметки грязи и ила. Монстр вырос над водой, словно встал на невидимые опоры. Затем чудище разинуло пасть — мелькнули громадные, загнутые клыки! Раздалось шипение, переходящее в густой, даже болезненный, обволакивающий рев, от которого стала раскалываться голова.