Мщение справедливо

– Нормально, коллеги, – никчемно ответил майор, чувствуя, что с полковником творится непонятное.

Майор словно впервые увидел нелюбимого, главное, неуважаемого начальника. Увидел в полковнике нечто очень важное, доселе совершенно незнакомое. Майор исподволь оглянулся, словно проверяя, в тот ли кабинет попал. Полковник смотрел на него жестко, без обычной брезгливой улыбки.

– Почему я тебя не люблю, знаю. – Ильин открыл лежавшую перед ним папку, вынул страницу, на которой было что-то написано от руки, и обычный почтовый конверт. – Я тебе завидую, Павел. Зависть встречается разная, не всегда злая и черная... Прочти и хорошенько запомни. – Он протянул через стол бумагу и конверт.

Запись была простая, запоминалась легко, тем более что все перечисленные фамилии майор прекрасно знал. Но общий смысл он не улавливал.

– Запомнил? Запечатай в конверт, убери в карман.

Полковник подождал, пока подчиненный выполнил приказание, затем сухо продолжил:

– Конверт передашь в руки Гурова. Если с конвертом что-либо случится, всякое бывает, тогда передашь содержимое на словах. Понял?

– Так точно, Игорь Трофимович. Когда передать? Сегодня?

– Нет, когда со мной что-нибудь случится. К примеру, если я под трамвай попаду.

Атмосфера в кабинете стала тяжелой. Казалось, воздух уплотнился, или, наоборот, воздуха стало не хватать. Стараясь разрядить обстановку, майор сказал:

– Ну, от трамвая вы застрахованы, Игорь Трофимович. – Кулагин заставил себя улыбнуться. – Трамваи по Москве уже не бегают.

– Много ты знаешь, майор... Иди.

– Всего доброго, Игорь Трофимович. – Кулагин протиснулся в дверь боком, словно не хватало сил открыть ее как следует.

На этот раз Гуров и Крячко пришли в прокуратуру. Гойда сидел за своим столом.

– За вчерашний день – гора бумаг и неприятностей. Как я и ожидал, повторный выезд на виллу ничего существенного не дал.

– Ты пулю из стены вытащил? – спросил Гуров.

– И уже отдал на экспертизу. Судя по всему, пуля выпущена из того же карабина. Официальное заключение будет к вечеру.

– А говоришь, ничего существенного, – удивился Крячко. – А ты желал бы, чтобы кто-то из данных господ с повинной явился?

– Желал бы! – с вызовом ответил Гойда. – Но они бросились не в данный кабинет, а к своим начальникам. И началось...

– Сочувствую, – перебил Гуров. – К начальству и прочей ерунде мы еще вернемся. Как Барчук вел себя на выезде?

– Как и предполагалось, он был с адвокатом.

– А чего ты не пресек? Никакого обвинения ему не предъявлено. Или для высших чиновников законы иные? – Гуров раздражался, но отнюдь не потому, что следователь допустил на выезд адвоката. Сыщик был раздражен на себя, что мешает Гойде сосредоточиться, лезет с никчемными вопросами.