Мщение справедливо

Ильин уже давно не мучился угрызениями совести, многолетняя служба отучила. Он был до крайности циничен, при необходимости жесток и, будучи человеком умным, считал, что на нем уже давно клейма негде ставить. Неожиданно все оказалось значительно сложнее.

До визита Галея полковник был убежден, что давно работает исключительно за деньги, никаких идейных убеждений у него нет, как нет их давным-давно ни у кого из окружающих. Существует лишь один интерес – личное благополучие, все остальное – от лукавого. Так было, когда полковник платил членские взносы, так осталось, когда он вместе со всеми на партию наплевал. Причем наплевал совершенно искренне, так как в данной организации, как бы она ни называлась, лучше, чем где-либо еще, знали, что самыми бездарными сотрудниками, самыми старательными подхалимами и мздоимцами всегда были именно партийные выдвиженцы.

О собственной морали Ильин был невысокого мнения, убежденный, что надо быть как все; можно работать чуть лучше, но знать грань, иначе – вышвырнут. Прослыть чистюлей и умником значительно опаснее, чем быть заподозренным в мелком взяточничестве. О какой морали тут говорить?

Когда Галей ушел, Ильин понял, что схвачен. Либо стать информатором киллера и получать за это валюту, либо увольняться и, вполне возможно, пойти под суд. С помощью Галея на бывшего полковника можно при желании, а умельцы такие всегда найдутся, навешать – лет на несколько хватит. Ради спасения чести мундира, который заплевали как могли, бывшего коллегу никто спасать не станет. Поначалу, лишь прикинув возможное служебное расследование, примерно зная, кто его будет вести, Ильин понял, что станет высокооплачиваемым информатором, получит солидные деньги, а дальше – жизнь подскажет. Можно укатить за рубеж, там тоже обласкают и деньжат подкинут...

Прошли сутки. Ильин с удивлением отметил, что стал хуже спать. Еще через несколько дней он перестал спать совсем, ударился в воспоминания, но вспоминал в основном почему-то о провалах и совершенных им подлостях. Утром он попросил жену вызвать врача, позвонил секретарю, сказал, что заболел.

– Аннушка, сколько лет мы женаты? – спросил он у жены.

– Действительно, заболел. – Жена приложила к его лбу сухую ладонь. Аннушкой ты меня не называл лет сто, наверное.

– А где альбом с нашими первыми фотографиями?

Жена взглянула еще внимательнее, вскоре принесла пакет с карточками.

– В те годы у нас не было альбома, Игорь, – сказала она, присела на диван, на котором прилег Ильин. – Ты скрываешь от меня что-то? Ты серьезно болен?

– Я всю жизнь свою скрываю от тебя. – Ильин хотел пошутить, понял, что сказал правду, и нахмурился.