13 способов ненавидеть

Это заключение частного психолога о склонности к мифомании или псевдологии – никакой цены ей нет.

– То есть это человек, который постоянно лжет и сам верит в свою ложь?

– Типа того.

– И который любит сочинять о себе истории...

– Да справка никакой цены не имеет, говорю! Пошел к приятелю и получил! Или за бабки купил. Я этого ""психолога"" еще проверю!

– А зачем ему такая справка, на твой взгляд?

– Ну как, он же знал, на что идет, вот и подготовился!

– Может быть... Когда с ним связался Бенедикт в первый раз?

– Первое письмо, с предложением сыграть небольшую роль перед тобой, – двухмесячной давности. Не, ну ты серьезно думаешь, что это не он? Что есть какой-то настоящий Бенедикт?

– Думаю. Имя вряд ли настоящее, но маньяк настоящий.

– Да брось ты... У него просто есть сообщник! Который похитил Александру, чтобы отвести подозрение от Иммануила! – не сдавался Серега.

– Слушай, для дебатов у меня нет настроения... Скажи лучше, если Бенедикт связался с ним всего лишь два месяца назад – это у нас середина августа получается, – то как объяснить тот факт, что фотография Иммануила находится в медальонах, принадлежащих жертвам убийств годовалой давности?

– Так я про что тебе и толкую: он врет, все врет! А Александру похитил сообщник! Ты не дергайся, это для отвода глаз, ничего с ней не случится! Пожалуй, имеет смысл его выпустить и проследить: наверняка он каким-то способом вступит в контакт с сообщником!

– Делай то, что считаешь нужным, – устало ответил Кис. – Только узнай, как мог Бенедикт найти его электронный адрес? И нет ли где-нибудь в Интернете его адреса вместе с фотографией? Ведь маньяк должен был по каким-то признакам его выбрать... А потом разжиться его фотографией. Или он видел Иммануила в спектакле? Выследил, сфотографировал?

– И куда это нас продвинет?

– Не знаю. Просто проверь: возможно ли, чтобы совершенно незнакомый человек узнал его электронный адрес... Если да, то его слова будут похожи на правду. Похожи, не больше, но и не меньше...

– А если нет?

– Тогда придется поискать среди его знакомых, которым он сам мог дать адрес. Не исключено, что в театре.

На этот раз Серега ответил односложно и суховато:

– Хорошо.

Закрывая дверь, Кис бросил:

– И не трепись тут об Александре...

– Иди в задницу, – напутствовал лучший друг.

Алексей покинул Петровку с некоторым сожалением о том, что – он знал – Серега чувствует себя задетым. Он был самолюбив, дружбан его, но в меру и при этом (что главное!) умен. И Кис знал, что Серега отойдет и дружба от разногласий не пострадает. Такое уже случалось не раз, когда их версии и сыскные пути расходились, не разводя при этом их пути в жизни.

Великое чудо их дружбы заключалось в том, что можно было не думать о чувствах другого.