Способность любить

Они просто бегут по самой нежной коже в мире, но девушка даже не всхлипывает.

– Арттеем, – тянет она хриплым голосом.

Мне невыносимо видеть, как она плачет. Я поднимаю руки и ладонями вытираю ей слезы. Она не отстраняется. Просто стоит, позволяя к себе прикасаться.

Неужели ей что– то сделал Матвей?

Мои прикосновения выводят ее из шока.

Она перехватывает мои руки и отводит их в сторону.

А потом сбивчиво принимается объяснять.

– Я была с Матвеем. За нами увязались какие– то машины. Пытались заблокировать. Их было три или четыре. Сначала нам удалось оторваться. Но они стали догонять. Тогда Матвей велел мне выпрыгнуть. Он в ту сторону уехал – она показывает рукой направление, и я вижу, что кожа на ладошках тоже содрана, – Артем, пожалуйста, давай в ту сторону поедем? Может, найдем его?

Ее голос ломается.

Я молчу.

– Артем, я тебя очень прошу... Пожалуйста...

Вот теперь она очень близка к истерике.

– Ладно, поехали.

Мне не улыбается спасать Матвея. Но видеть Полину в таком состоянии и ничего не сделать, чтобы ей помочь... Я не могу.

Довожу ее до автомобиля. Усаживаю на переднее сидение. Хочу посмотреть, что там с ногой и руками, но она снова просит:

– Давай попозже? Пожалуйста!

Славу я сгоняю на заднее сиденье, где он предусмотрительно молчит. Еду в том направлении, которое указала Полина.

Ехать приходится недолго. Машину Белова первой замечает Полина. Она лежит на крыше в кювете. Дверца с водительской стороны открыта. Белова ни в машине, ни у машины нет.

Грязь возле машины размешена не одной парой ног. И там же видны красно– бордовые пятна. Кровь.

Полина все понимает сама.

– Мааатвеей! – ее крик разносится далеко в холодном воздухе.

Подхватываю ее, не давая упасть.

– Вызывай полицию, – обращаюсь к Славе.

Понятно, что случилось что– то очень серьезное. И самодеятельностью заниматься не время и не место.

Артем Холодов

Усаживаю Полину в машину. Она уже не сдерживается, плачет в голос.

– Что... Что с ним сдееелалиии? Ктооо?

Ее боль ранит, как моя собственная.

Рядом Вячеслав звонит в полицию, объясняет, как до нас добраться.

– Полин, истерикой ты ничего не изменишь. «Постарайся успокоиться», —говорю девушке.

Она смотрит на меня пылающим взором.

– Ты его ненавидел! – бросает мне справедливое обвинение.

– Это не важно! – я не собираюсь сейчас клясться в любви к ее Матвею, – Важно другое. Тебе нужно успокоиться, потому что сейчас сюда приедет полиция. Ты – единственный свидетель того, что случилось. И от того, сможешь ли ты собраться, зависит его жизнь.

Говорить ей, что все может быть уже бесполезно, даже не пробую. Хотя где– то глубоко вспыхивает эта мысль какой– то дурной надеждой. Что будет, если Белова не станет? Появится ли у меня шанс?

Но от этих не слишком человечных мыслей меня отрывает реальность.