Способность любить

Не гони.

Я хотел уже возмутиться, но не успел. Из радионяни послышался рев. Еська с каждым днем набирается сил.

– Пока, – мать заторопилась к ребенку.

И мое: ""Пока!"" повисло в воздухе.

На выходе из дома я столкнулся с Артемом, которому Влад запретил уезжать к себе в квартиру до моего отъезда, пояснив это нам обоим тем, что у него нет желания возить нас по больницам.

Мы практически разошлись, не сказав друг другу ни слова, как вдруг он меня окликнул:

– Матвей!

Я обернулся. Думал, что речь зайдет о Полине, но здесь Холодов– младший сумел меня удивить.

– Ты про Алису что– то знаешь?

Хотелось ответить какую– нибудь гадость, но сдержался.

– А в чем дело?

– Ее Борис ищет. Если знаешь, скажи. У него уже крыша течет. Он весь город на уши поднял.

– Дааа. Сначала ее на аборт отправил, теперь переживает.

– Это не он. Его отец. Он Борису и не сказал ничего.

По напряженной позе и сканирующему взгляду до меня дошло, что Артем явно не шутит.

– С Алисой все в порядке. Видеть Харламова она не хочет. Я думаю, ты не дурак и понимаешь, почему. Где она сейчас, не скажу. Она просила не говорить. Я дал слово.

Несколько мгновений он молчал, потом кивнул.

– Ладно. Спасибо, что сказал.

Дальше я вышел на морозный воздух и пошел к автомобилю. На душе было неспокойно. Не знаю, что вызывало тревогу. Полина дома. Я найду нужные слова, чтобы объяснить ей почему повел себя как последняя скотина. Не может быть, чтобы между нами все было кончено, так и не успев по– настоящему начаться.

Когда выезжал из Москвы, было солнечно и морозно. Но постепенно погода стала портиться. К Воронежу подъехал практически наощупь. Мело так, что уже в паре метров ничего не было видно. Однако до дома Полины все же доехал. Заглушив двигатель, посидел в машине, собираясь с мыслями. Попробовал дозвониться, но у меня ничего не вышло.

Подошел к подъездной двери, набрал номер квартиры.

– Кто? – ждал, что ответит Полина. Но нет. Мне ответила Сашка.

– Я.

– Заходи, – и отключилась.

Перед дверью нужной квартиры поднял руку, чтобы нажать кнопку звонка. Но меня опередили.

Дверь распахнулась слишком поспешно. На пороге оказалась Полина, которая поспешно натягивала куртку. Из квартиры на меня дохнуло запахом корвалола и еще каких– то лекарств.

Полина не улыбнулась, отвела глаза в сторону и сухо произнесла:

– Давай в машине поговорим. Бабушке плохо.

Все шло не так. Я это чувствовал. Но сделать ничего не мог. Только молча шел за Полиной, пока она спускалась по лестнице.

В салоне я включил печку, потому что тепло выдувалось мгновенно сильными порывами пронизывающего ветра.

Говорить начала Полина.

– Зачем ты приехал?

Для нее такая резкость была несвойственна.

– Извиниться. Полин, прости меня. Я столько тебе наговорил. Знаю, что сильно обидел... Я сам не понимал, что несу.