Спору нет!

Один за другим открыл паспорта постояльцев, моля, чтобы хоть кто-нибудь из них оказался соотечественником. А потом, прихватив паспорт гражданина Израиля, бросился вниз к теткиной лодке, доплыл на ней до Стеклянного моста, а там, поймав попутку, доехал до аэропорта, с удивлением обнаружив, что ближайший рейс только в Рио-де-Жанейро.

«С карнавала на карнавал», – хмыкнул про себя Пеппе, мысленно вознося молитву Мадонне о том, что уберегла и вовремя послала знак, предупреждающий об опасности.

Оказавшись в номере, Денис вместе с Ниной плюхнулся в постель и нажал на пульт телевизора. Канал, настроенный на российское ТВ, показывал интервью новой знаменитости старому журналисту. Ломакин в белой рубашке и синих джинсах восседал в студии и отвечал на вопросы манерного ведущего.

– Вы пользуетесь большой популярностью у противоположного пола, – воскликнул журналист. – У вас было несколько жен и множество приписываемых вам романов, кто из них ваша муза?

– Я не помню никого, кроме первой жены и матери моего сына и той девушки, с которой живу именно сейчас.

– Интересная трактовка, – хмыкнул журналист и снова осведомился: – А кто все-таки ваша муза?

– Мать моего сына, – совершенно серьезно заметил Ломакин.

– Какой ужас! – нарочито громко взвыл Цесаркин, падая на подушки. – С ума сойти, я женился на музе Гоши Казимирского!

Нина попыталась ущипнуть мужа за живот, но он не позволил, навалившись на нее сверху.

– Я люблю тебя, – пробормотал Цесаркин. – Пусть Ломакин кусает локти, что потерял свою музу. А я просто счастлив, что успел заполучить тебя в жены. Ты – моя судьба, Нинуля! Единственная на веки вечные.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала Нина.

Где-то вдалеке зазвонил скайп, прерывая ее признания. Денис чертыхнулся и, подскочив, принялся искать планшет.

– Вы уже спите? – наивно осведомилась теща, увидев Нину в постели.

– Рано встали, – смущаясь, пробормотала она, мысленно отмечая, что халат вроде плотно запахнут.

– С днем рождения, Нунечка, – закричали по ту сторону экрана мама, папа, Ромка, Грегуар Гарш и Матильда. – С днем рождения! Мы пьем за твое здоровье!

Нина, тяжело сглотнув ком в горле, чуть не расплакалась от избытка чувств. От благодарности и любви к родителям, от вселенской любви к сыну и от дикой привязанности к старым друзьям семьи.

– Спасибо, спасибо, – бормотала она, улыбаясь сквозь слезы своим близким и искренне жалея, что не может их обнять.

– А где Катерина? – строго поинтересовался Цесаркин, оглядывая разношерстную компанию, собравшуюся в Тарнаусе.

– Твоя дочь, – хмыкнул тесть, – опять оккупировала мою мастерскую, играет там в куклы.

– Одна? – напрягся Цесаркин.

– Нет, – замахал руками Ромка. – С ней Фиби и Герда. Я недавно заглядывал.