Спорим, влюбишься?

И если уж за что-то браться, то это надо делать хорошо. Я посмотрю видео и только после этого сварю суп, – четко и уверенно по слогам произношу я. – Я не такая одаренная как ты.

– Пока ты его сваришь, я поседею. Ладно, пожалеем ноги бедняжки курицы. Пообедаем где-нибудь. Одевайся. Колготки в пакете.

– Хм… это твои колготки?

– То есть я, по-твоему, ношу колготки?

– Только когда холодно. У тебя не очень хороший вкус, Миша.

– Пойду позвоню твоему жениху, пусть тебя наконец заберет. Без колготок.

– Ну колготки, так колготки.

Перевожу взгляд на заинтересованную кошку, как только Медведев покидает мою комнату.

– Написай ему в ботинки, Сонечка. Разрешаю. Можешь сверху и накакать.

* * *Стоило только выйти на улицу, как я поняла, что колготки прям то, что надо. Какая разница, страшные они или нет?

– А нам далеко? – облегченно выдохнула, стоило зайти в вагон метро.

– На все полчаса. Но сначала зайдем поесть. Садись, – подталкивает меня к единственному свободному месту.

– Я с тобой хочу. Постоять в смысле.

Поймала себя на мысли, что действительно хочу стоять рядом с ним. Бред какой-то.

– Миш? – аккуратно стягиваю шапку, боясь разрушить рыбий хвост.

– Да, вылазка небезопасная, но что-то мне подсказывает, что при желании уже можно было прошерстить все камеры и найти, где ты вышла. А значит, либо твоему жениху похрен, либо у него свои цели. В любом случае, этим временем надо воспользоваться.

– Ясно, но я не это хотела спросить.

– А что?

– А почему ты напился?

– Наверное, дурные гены во мне просыпаются. Алкашей много было в родне.

– Шутишь?

– Нет. А тебе-то что? Нам с тобой детей не рожать.

Кажется, начинает трезветь. Грубиян. Замолкаю до самого кафе. Аппетит у Медведева что надо. Суп, жаркое и напиток. Я же кроме кофе ничего не взяла. Аппетит пропал, как только вернулся грубый Медведев.

Медленно пью кофе, смотря на экран телевизора. Невольно сжимаюсь, смотря на то, с какой горки съехал лыжник. Одновременно восхищает, но пугает. Слишком крутой склон.

– Хочешь?

– Что?

– На лыжах покататься.

– Нет. Хотелось бы на ватрушках с горы, а на лыжах нет. Мне кажется, у меня не получится совладать с ногами. Но мне не светит спуститься на ватрушке даже с малюсенькой горки при полном обмундировании. Мой средний брат так умер. Неудачно скатился с горки, – зачем-то поясняю я.

– Боишься повторений?

– Нет. Я верю в судьбу. Ну, то есть в то, что человеку предназначено с рождения, то и будет, как бы это ни звалось. Если мне суждено умереть, как и моим братьям и сестре так рано, то как бы я этого не оттягивала, все равно итог будет один. Неделей раньше, неделей позже – сути не меняет.

– Сестре? У тебя же было два брата.

– О сестре просто мало кто знал, она очень мало прожила. Месяц всего. Родилась почти сразу после того, как умер старший брат.