Спорим, влюбишься?

Мне бы оскорбиться на его слова, да только не получается. Куда больше меня заботит вопрос – почему папа мне так яро говорил об этом условии. Можно подумать, я гулящая какая-то, желающая окунуться во все тяжкие.

– Отпустите меня, пожалуйста. Зачем я вам нужна? Я же вам даже не нравлюсь, – на мой комментарий Архангельский открыто ухмыляется.

– Не загоняйся, я не собираюсь неволить тебя после штампа в паспорте, как отец.

– Не собираетесь?

– Не собираюсь. У Гриши малость крыша поехала, ну у всех свои заезды. Будешь заниматься чем хочешь. Свадебную заварушку все же придется сделать. Ну скажем, через недельку.

– Я не хочу ехать к папе. Вы же меня к нему везете? Он меня убьет."

"– За что?

– За мой побег.

– Дубина. Если бы не твой побег, я, ты и твой отец сейчас активно кормили бы червей.

– В смысле?

– В прямом, – хм, нам что, грозила опасность? Хотелось бы расспросить, но такой как Архангельский вряд ли снизойдет до объяснений.

– А если бы я уже оказалась замужем, вы бы что сейчас сделали?

– Поехал бы в церковь и поблагодарил Всевышнего за такой подарок. Но я много грешил, мне не может так подфартить.

Сказать, что он странный – ничего не сказать. Жениться на мне не хочет, но… должен?

– Я не дам вам к себе прикоснуться. Я только с виду хрупкая, если надо я вас убью.

– Будем считать, что я уже обоссался от страха. Саш, – кивает в сторону водителя. – Срочно останавливайся, мне надо купить памперсы. Не каждый день меня грозятся убить сорок килограмм костей.

– Сорок семь.

– Ох, ну раз так, мне самую большую упаковку памперсов. Хорошо порыбачила, – устремляет взгляд на сомкнутую в моих руках рыбу. – Что у нас обед, уха?

– У меня папарделле с семгой, а у вас хлебушек. Вы, кстати, его не купили. Хотите я вам свой отдам, а вы меня за это выпустите? Я вам даже семгу дам. Не всю. У вас есть ножик? Я вам голову отрежу, мне она все равно без надобности.

– Мне голову отрежешь?

– Боюсь, вы не дадите мне этого сделать. Так что только рыбе.

– Слушай, у тебя оказывается язык есть? Ты смотри аккуратнее, я так и влюбиться могу.

– Я не очень вас сейчас поняла.

– Да куда уж тебе, – закатывает глаза.

– Вячеслав Викторович вам намекает, что мямлей вы его не привлекаете, а если будете не мямлить, дерзить и выделяться, то он может в вас втюриться, – перевожу взгляд на ожившего водителя.

– Спасиб, мил человек. Ты все поняла?

– Ну, мямля так мямля.

Получается этому мужчине на меня плевать, но жениться все равно придется. Ну уж, нет. Спокойно. Хитрость и бег… Итак, дверь никто не блокировал. Учитывая, что Архангельский уверен, что я мямля, вряд ли он думает, что я способна выбежать из машины. Но просто так выбежать не получится. Он схватит меня раньше, чем я успею открыть дверь. Огорошить… надо его как-то огорошить.