Спорим, влюбишься?

– Ты вроде бы головой об асфальт не ударялась, так чего ахинею несешь? Сдалась ты мне, как собаке пятая нога. Я пошутил про трение тел. Давай снимай кофту, она вся в снегу. Скоро мокрой будет. Надевай мое пальто. Давай живее, – раздраженно бросил мужчина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Надо признать, что отпор я никогда не умела давать. Меня учили только слушаться. И вот сейчас, выбравшись на столь долгожданную свободу, я снова как послушная кукла должна выполнять приказы? Ну уж нет.

– Не нужно мне твое пальто! Я и так согреюсь. Будь так добр, сядь за руль, – совершенно не своим голосом проговорила я. Тоном мерзкой преподавательницы. – И спасибо, что остановился, – спустя несколько секунд уже своим голосом поблагодарила я, осознав, что невовремя я начала проявлять характер.

– Дура, – еле слышно произнес Медведев, а затем громко захлопнул дверь. Сел за руль и тронулся с места.

Несколько минут мы ехали в полной тишине. Я уткнулась взглядом в сиденье напротив и стала прислушиваться к ощущениям в своем теле. Ладони потихоньку стали отходить, со ступнями сложнее. А вот моя попа поймала самое что ни на есть наслаждение, когда я почувствовала, что сиденье с подогревом. Стала греть об него ладони. Райское наслаждение. Когда пальчики стали вполне себе живыми, нащупала сумочку, перекинутую через плечо. Фух, не потеряла.

– Итак, Маша.

– Лучше просто Мария. Спасибо тебе еще раз за помощь. Возможно, я была груба. Я не хотела. У тебя не будет никаких проблем с папой, не волнуйся.

– Итак, Маша, – насмешливо повторил Миша, не взирая на мою просьбу так меня не называть. – Как ты оказалась на трассе?

– Была с друзьями на вечеринке в загородном доме, но почувствовав злые умыслы находящегося там… парня, я решила оттуда уйти.

– Злые умыслы?

– Ну, недобрые намерения, если тебе так больше нравится.

– Мне вообще никак не нравится. То есть ты свинтила с вечеринки без верхней одежды, в неподходящей обуви, только потому что тебе показалось, что у кого-то в отношении тебя недружественные намерения, а горизонтальные? – нехотя киваю. – А с каких пор у тебя появились друзья и вечеринки в загородном доме?

– Мне вообще-то уже двадцать один.

– И? – молчу, не зная, что сказать.

Миша проработал достаточно времени у папы, чтобы знать многое о нашей семье. Он знает, что я вру. А я знаю, что он знает, что я вру. И к чему это приведет? Он же дотошный, всегда подмечающий детали. Всегда был таким. А если решит сказать обо мне папе, руководствуясь благими намерениями?

– Давай позвоним твоему отцу.

– Не надо! – истерично вскрикиваю в ответ на его предложение. – Папа впервые меня отпустил на такое мероприятие.