Спорим, влюбишься?

Потому что ему это неприятно. То есть он задевает человека. Думаю, у нас последний вариант.

Миша наконец переводит взгляд со своих ладоней на меня. Точнее на мои губы. Сглатываю, когда он медленно тянется ко мне. Ну все, сейчас точно поцелует, воплотив в реальность одно из моих хочу. Машинально закрываю глаза и тут же ощущаю его дыхание на своей щеке. Чувствую запах сигарет и, кажется, впервые мне не кажется этот запах противным.

– Любовь, – прошептал мне в губы, от чего я моментально открыла глаза.

– Что?

– Лучше читай книги про любовь. А в психологию не лезь. Не твое это, – резко откидывается на спинку дивана.

Спокойствие. Терпение. И снова спокойствие.

– Миша?

– Что?

– Выполни, пожалуйста, одну мою просьбу.

– Какую?"

"– Потанцуй со мной, – вижу, как глаза Медведева расширились от такой просьбы.

– Обязательно. Тридцатого февраля две тысячи пятнадцатого года.

– Трус и слабак.

Судя по напряженным мышцам, Медведева все же тронули мои слова. В следующий момент он схватил меня за затылок и притянул к себе.

– Уйди в свою комнату, я тебя еще по-хорошему прошу.

– А по-плохому это как? – Господи, что я творю?

– Не провоцируй. Ты не можешь не понимать, что слабее меня. Я встану и отряхнусь, а ты останешься лежать. Понимаешь разницу между нами?

– Ты хочешь уронить меня на пол?

– Притворяться дурой – это искусство, у тебя это иногда получается, но не сейчас, – резко отпускает руку. – Для твоего же блага – иди спать.

Глава 26

Вот сейчас я точно «красавица». Просто загляденье. Смотрю на свое отражение и вдруг четко осознаю, что ненавижу себя. Чувство какой-то неполноценности зашкаливает. Если бы желания сбывались, я бы однозначно загадала стереть вчерашний день.

От злости на саму себя, плеснула в собственное отражение оставшейся в стакане водой. И тут же пожалела. Теперь не осталось даже ни глоточка воды, не говоря уже о еде. А я голодная, черт возьми! Половина двенадцатого, как никак. Почти сутки ничего не ела. А Медведев как будто специально не покидает квартиру. И тут уже мое «трус и слабак» относится к прячущейся в комнате мне, но никак не к нему.

Господи, как можно было так открыто его провоцировать, да еще и дважды назвать трусом и слабаком? А может быть, я говорила это еще чаще? Нет. К сожалению, я помню все события вчерашнего дня.

Какой позор, мамочки. Прикладываю ладони к щекам и начинаю усиленно тереть опухшие от слез глаза. А что меня реально больше гложет? Собственное поведение или то, что я не привлекаю Медведева как девушка? Кто бы подсказал, как теперь себя вести и что вообще делать.

Вернулась в кровать и, приняв позу эмбриона, закрыла глаза. Голодный желудок не дает окунуться в царство Морфея.