Спорим, ты влюбишься?

Поэтому я собрала все свое самообладание и громко и настойчиво постучала.

Дверь распахнулась буквально через мгновение. На пороге стоял Серж, свежий и бодрый, как цветок лотоса на рассвете. К счастью, он был полностью одет. На нем уже красовались светлые легчайшие брюки и такая же футболка.

– Ого! – удивился он. – Неожиданно! Чем могу?..

Серж отступил, пропуская меня в номер, и я сразу воспользовалась этой возможностью. Действительно, не устраивать же разборки прямо в коридоре, на глазах у всего обслуживающего персонала.

– Хватит притворяться! – гневно произнесла я, едва переступив порог. – Будь добр, оставь свои интриги для другого случая. Неужели ты думаешь, что я не понимаю, что ты все делаешь назло? И эти деньги, и жигало, которого ты подослал ко мне…. Ты что, на самом деле рассчитывал, что я поведусь на все эти твои штучки?

Я в упор уставилась на него, злобно сверкая глазами. Как бы мне хотелось прожечь в нем дырку! Но Серж оказался крепким орешком. Кажется, моя пламенная речь не произвела на него совершенно никакого эффекта.

Он картинно сложил руки на груди и слегка склонил голову, обдумывая сложившуюся ситуацию. Затем не спеша присел на край маленького столика и поднял на меня глаза:

– Какое такое назло? – недоуменно спросил он. Видимо, мыслительная деятельность, которую он так старательно имитировал, не принесла заметного результата.

– Ты все делаешь для того, чтобы мы с Владом поссорились! – кинула я в него новое обвинение.

– И зачем мне это надо? – задал он очередной вопрос.

И его тон, и его поза при этом излучали такую уверенность, что я и сама невольно успокоилась. Сейчас передо мной сидел не тот пьяный развязный оболтус, которого я встретила на вечеринке в нашем отеле. Это был серьезный, уверенный в себе мужчина, в котором явно чувствовались сила и ум. На минуту я даже представила, как его наверняка боятся и уважают подчиненные. Да уж, этот его образ никак не вязался с амплуа интригана, который я успела на него навесить.

– Ты еще спрашиваешь? – выдала я на остатках былого запала и прикусила язык.

Да, никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу… Действительно, как я объясню, зачем ему это надо? Если для него (да и для всех) я ничего не знаю об их споре? Не рассказывать же о том, что мы с Владом утроили грандиозный спектакль и теперь боимся, что нас раскусят.

В общем, ответить мне было нечего.

Кажется, Серж уже понял, что победа в этом сражении осталась за ним.

– Послушай, Валерия, – спокойно заговорил он. – Ты девушка моего друга, и я уважаю его выбор. Те деньги, которые я перевел за лечение твоей сестры, не были для меня последними. Я действительно пожалел девчонку и сделал это от души. Честно говоря, мне даже обидно, что ты превратно все поняла.