Спорим, тебе понравится? (СИ)

Вертела перед собой полную кружку с остывшим кофе и позорно оплакивала свою глупость и недальновидность, попранные мечты о светлом будущем и любовь, которая никому никуда не упиралась.

Жалость. Только она одна — вот всё, что ко мне мог испытывать такой парень, как Ярослав Басов.

Кочка.

Вешалка.

Девочка для битья.

Как может такая, как я, встать рядом с таким, как он, и гордо поднять голову?

Никак.

Слёзы капали в чашку, растворялись в горечи напитка, а я не могла понять, как оказалась в этой точке невозврата, зачем и почему. Только лишь потому, что меня угораздило родиться у моей несговорчивой матери? Вот и вся моя вина?

Почему кому-то от рождения мироздание выдаёт на руки фулл-хаус: любящие родители, дом — полная чаша, внешность, ум, талант. А кого-то будто бы нарочно обделяет, забирая даже самое важное в этой жизни.

И плевать — справляйся как хочешь.

— Девушка, с вами всё в порядке? — подошёл ко мне молоденький бариста и посмотрел на меня именно так, как я и заслуживала.

С ненавистной жалостью.

— Цвету и пахну, — насилуя мышцы лица, заставила я себя улыбаться, вопреки всему и вся.

— Может ещё кофе?

— А застрелиться у вас, случайно, нет?

— Увы, — покачал парень головой, и на этом самом месте меня наконец-то и прорвало. Или пресловутая валериана перестала действовать, я не знаю. Но я буквально захлёбывалась своим отчаянием, не понимая, что мне теперь делать.

Куда идти?

Кому верить?

«Верь только мне, Истома. Только мне одному...»

Эти слова Басова набатом гремели в моей голове, но облегчения не приносили. Они жгли меня изнутри раскалённым железом, оставляя уродливые рубцы и кровоточащие раны. Потому что слишком много фактов били меня наотмашь по лицу.

На, смотри, глупая, он тебя использовал!

Это из-за него ты стала посмешищем в гимназии. Размалёванная дурочка. Изрезанная форма. Испорченная ветровка. И мои волосы..."

"Ему было плевать, чего меня лишить, лишь бы выиграть очередную партию в своих жестоких шахматах. А теперь, как мне быть, когда я думала, что уже победила, а мне, по факту, поставили мат?

Мысли тут же принялись жалить осы воспоминаний — воскрешая в памяти каждый чёртов раз, когда Басов прибегал «спасать» меня из рук жестоких девочек, которые вдруг ни с того, ни с сего на меня ополчились.

И спас.

Чтобы только самому пустить мне пулю в лоб. А перед этим натешиться вволю, наглумиться. Истоптать подошвой дорогих ботинок мои первые светлые чувства. Моё тело, которое я ему подарила. Мою душу, которая тянулась к нему вопреки всему.

Что же ты за человек, Ярослав?

И человек ли вообще?

Злость когтистой лапой прихватила меня за шкирку и вытянула из мрака очередного предательства. Встряхнула. Влепила звонкую оплеуху, а затем окатила ведром ледяной воды со льдом.