Спорим, тебе понравится? (СИ)

— Тогда какого х... художника? Кого ты пытаешься обмануть? Я же всё вижу. Ты же как чистый лист, чёрт тебя дери!

Минута зависает между нами и разбивается, а из моего рта вылетает честный ответ. Честнее просто некуда.

— Даже если я на тебе когда-нибудь зависну, Ярослав, то мы и тогда не сможем быть вместе. Мне нельзя дружить с мальчиками. Мне нельзя дружить с тобой. Никогда...

Последнее моё слово разливается между нами смертоносным ядовитым облаком. Травит. И окончательно убивает.

— Уходи, — рубит он коротко и отворачивается, а я задыхаюсь, потому что все внутренности объявили мне забастовку.

Сердце не хочет больше биться, лёгкие качать кислород, а мозги осмысливать происходящее.

Но и это ещё не всё!

Я понуро берусь за ручку двери и тяну её на себя, а потом получаю болезненным предупреждением, которое пугает меня в миллионы раз сильнее, чем те, что со змеиным шипением кидалась в меня Максимовская.

— Готовь броню, Истома. Будет больно...

Глава 22 - Двоечка

Вероника

Как это ни удивительно, но мама съела выдуманную Басовым историю про ветровку. Нет, конечно, скуксилась, как от кислющего лимона, и что-то пробурчала, из той оперы, где от меня вечно одни проблемы, а в остальном же просто отмахнулась, потому как точно так же, как и я попала сегодня под дождь.

И, кажется, простудилась.

— Чёрт с ней, с ветровкой, Вера. Сбегай-ка до аптеки, купи мне жаропонижающее и противовирусное, мне нельзя болеть.

Вот так и порешилось. А я, горемычная, несколько часов тряслась, как лист осиновый, предвкушая гнев родительницы по поводу утраченной собственности и приобретением новой.

Считай, что пронесло. И про мои проблемы больше ни слова...

На этой минорной ноте я наивно для себя решила, что все мои горести, вроде как, и пережиты. Ну, подумаешь, Марта. Да она божий одуванчик с нимбом над головой по сравнению с моей мамой и её гневом, что мог обрушиться на мою буйную голову.

А потому уже на следующий день я шла на занятия в приподнятом настроении, обещая себе, что всё смогу, переживу и одолею. И выходки Максимовской мне до лампочки, если не сказать больше. Пусть пыжится. Но рано или поздно, видя, что мне индифферентно от её тупой злобы, ей просто наскучат эти жестокие забавы и она успокоится.

И стая школьных шакалов примется загонять новую жертву. Увы, но таков закон джунглей.

— Вау, Ника, крутая ветровка! — пересекаемся мы с Диной в раздевалке и у подруги вспыхивают глаза. — Новая коллекция! Я свою маман уговаривала две недели мне купить такую же, но та в отказ. Говорит, что дорого.

— Это подарок, — смущённо отвожу я глаза, пряча между делом и вспыхнувшие щёки.

— Вау! Ночоси!

— Ага, — многозначительно улыбаюсь я и резко меняю тему, — сегодня тестирование по алгебре.