Спорим, тебе понравится? (СИ)

А может, то был страх оттого, что он прав?

— А если я всё-таки выберу Рафаэля?

Улыбка с холеного лица сходит моментально, а взгляд шоколадных глаз становится ледяным и категоричным.

— Не выберешь. Я тебе обещаю.

Поднялся со скамейки и стремительно покинул библиотеку, но, прежде чем сделать это, подошёл ко мне вплотную, протянул ладонь и прихватил меня за шею. А затем резко дёрнул на себя и вписался в мои губы смачным поцелуем."

"Но отлепился буквально через пару секунд, облизнулся, словно кот, обожравшийся сметаной, и выдал, таинственно сверкая своими глазами:

— Капец, меня от тебя штырит, Истома!

Я же только поспешно отёрла рукавом губы и недовольно пробурчала:

— А меня от тебя нет! — хотя, признаться, внутри меня творилась какая-то непонятная дичь — колени превратились в желе, а еще лёгкие вдруг перестали справляться со своей прямой функцией.

— Маленькая врушка! — щёлкнул меня Басов по носу и был таков, оставляя стоять в полной прострации от произошедшего, трогать свои губы и умолять бабочек в собственном животе замолкнуть к чёртовой бабушке!

И перестать уже порхать, как безумные!

Ох...

Вероника

Растерялась, конечно. Уж даже не знаю, сколько простояла так, посреди библиотеки, пытаясь осознать то, что только что произошло.

Ярослав Басов меня поцеловал?

Серьёзно?

Хотя поцелуем то, что между нами случилось, можно было назвать с большой натяжкой. Так — чмок обыкновенный. Но для меня-то, неумудрённой простушки это значило ого-го сколько!

Губы к губам, по коже ток и мы так близко к друг другу, что я чувствовала его сильное, пышущее здоровьем и животной силой, тело. Его жар. Его руки на своей коже. Такие властные, такие настойчивые, такие горячие...

В первый раз. В самый-самый первый!

Нет, конечно, в моей прошлой жизни были поцелуи в щеку, переплетение рук, несмелые объятия, намёки и сбитое дыхание оттого, что почти всё случилось. Но чтобы так!

Звонок и я вздрагиваю, а затем несусь по школьным коридорам, как угорелая, потому что потеряла счёт времени, потонув в своих эмоциях и без устали их переваривая. Но на урок всё же опоздала, правда, Анастейша Сергеевна, по паспорту обычная Аннушка, наша учительница по английскому, была божьим одуваном, а потому лишь мило мне улыбнулась и позволила занять своё место, продолжая распинаться о фразовых глаголах.

Я скользнула за парту и перевела дух, игнорируя новый поток колючих взглядов и перешёптываний с ядовитыми ухмылками. Да, я превратилась в аутсайдера, но старалась всеми силами не зацикливаться на этом удручающем факте своего настоящего.

Однажды школа закончится, и взрослая жизнь расставит всё по местам.

— Ник, ты чего? — шепчет мне Дина.

— Ничего, — качаю я головой, а сама, кончиками пальцев, губы трогаю.

— Странная ты какая-то.