Спорим, тебе понравится? (СИ)

По столу грюкнула, на меня волком зыркнула и как заорёт:

— Ты побольше сплетен псевдоромантичных слушай, Вера! Влюблённые идиотки ещё не такого нафантазируют, пытаясь отмыть запятнанный образ Басова в глазах окружающих. Он — исчадие ада! Паскуда, каких свет не видывал! Ради собственного развлечения он способен на любую низость! На любую, слышишь? Я таких грешников насквозь вижу — всё хорошее, что в нём есть — всего лишь игра, чтобы потешить собственное раздутое эго. Купить, продать, обмануть, кинуть, подставить, поиздеваться — вот неизменные киты, на которых держится его богопротивный мир. Басов — дно. И не смей больше никогда заикаться, что он где-то там, что-то там делал во благо общества. Твари преисподней на это просто неспособны. Всё, ты выбесила меня, иди отсюда!

Покидаю кухню, возвращаюсь в свою комнату, где корплю над уроками: зубрю неподдающуюся моему сознанию алгебру и химию, а когда мозги начинают совсем отказывать, открываю тетрадь для эскизов. В нём из-под моей руки выходит сногсшибательное платье цвета индиго. В моей голове оно шифоновое, летящее и сидит на мне как влитое, скрывая недостатки фигуры и подчёркивая её достоинства.

Почти заканчиваю работу, любуюсь тем, что получилось, но спустя всего минуту вздрагиваю, буквально подпрыгивая на стуле.

— Что это? — голос матери за спиной безжалостно кромсает мои нервные окончания.

— Ничего, мам, — закрываю тетрадь и пытаюсь спрятать её под учебником, — так, дурью маюсь.

— А, ну-ка дай сюда, — повелительно протягивает ладонь, и я тут же вкладываю в её тетрадь со своими эскизами, вжимая голову в плечи и роняя сердце в пятки.

— Какой срам, Вера! — перелистывает мать страницу за страницей. — Декольте? Открытая спина? Длина выше колена?

— Это просто рисунки. Они ничего не значат, мам!

— Чтобы я больше не видела тебя за этим богохульным занятием! Иначе — получишь по рукам! Поняла?

— Да.

Уходит. А я выдыхаю. Сегодня мать в хорошем настроении и мне свезло не выхватить от неё по щам. Ложусь в постель и, подсвечивая себе телефоном, смотрюсь в маленькое карманное зеркальце."

"Да уж, я никогда особой красотой не отличалась, а теперь ещё и это. Раздражение на коже и вовсе превратили меня в уродину. Вот и как в таком виде идти в гимназию? Все будут смеяться надо мной.

И Ярослав, наверное, тоже?

При чём тут он? Я не знаю...

Промаявшись до глубокой ночи и всё-таки не заснув, я встала и прокралась в ванную комнату, где в навесном зеркальном шкафчике хранились мамины неприкосновенные кремы для лица, неизменно дорогие и импортные. Видно, простая молитва от морщин её уже не спасала. Но да, я осмелилась всё же совершить набег на это богатство и отыскала-таки среди многообразия баночек одну, дарующую, как было написано на этикетке, бархатистую и увлажнённую кожу.