Спорим, тебе понравится? (СИ)

Не помню, как встала из-за стола, когда мать закончила своё страшное, наполненное тотальным равнодушием, повествование. Из памяти будто бы ластиком стёрли несколько часов жизни, где я просто пребывала в диком шоке и была неспособна на что-то большее, чем зависание вне пространства и времени.

Различать окружающий мир я начала только за полночь, когда уже легла в постель и принялась слепо таращиться в потолок. Тут-то и полились из моих глаз слезы. Без рыданий. Без всхлипов. Это было всего лишь тихое горе, которое проливается через край.

Я обняла сама себя руками и попыталась представить, что я не здесь, не в этом мире, полном жестоких чудовищ, а на необитаемом острове, где меня некому обидеть.

Одна...

Так я и лежала неподвижно бесконечное множество минут, мечтая забыться блаженным сном. Но и там я не нашла вожделенного умиротворения. Всю ночь мне снились жуткие кошмары, в которых Басов, откинув голову, смеялся надо мной в голос, бесконечно повторяя лишь одно:

— Ты мне абсолютно не нужна, Истома! Абсолютно...

Наверное, не стоит говорить, что наутро я проснулась будто бы раскатанной асфальтоукладчиком, с красными и опухшими глазами, а также тяжеленным камнем на сердце? Но да, так и было.

И телефон молчит. Ни слова.

Лишь от Аммо один единственный вопрос:

«Что происходит?»

Если бы я только знала... Хотя кого я обманываю? Я всё прекрасное понимаю, просто осознавать это страшно как никогда!

Дорога до гимназии — как на эшафот. Каждый шаг — будто по битым стёклам вперемежку с горящими углями. Ещё и бабушка причитает над моей изломанной и покалеченной душой. Всё негодует, что не удастся съездить на кладбище и проведать родных.

Мне бы её проблемы...

А тут прямо по курсу, в самом центре парковки у своего блестящего, чёрного автомобиля стоит Он — парень, который украл у меня сердце. Бессовестно. Бесстыже. Повалял в грязи и выбросил, с улыбкой на чувственных устах.

А мне орать хочется. Ярослав, за что?

Впиваюсь в него глазами, но он только мажет по мне напрочь пустым взглядом и отворачивается, зарываясь пятернёй в шевелюру и опуская голову вниз.

Это всё!

В душе страшно и истерично воют кошки, а затем вонзают свои острые когти в самое моё нутро и начинают истошно его драть.

Отворачиваюсь и быстро хапаю воздух, но легче не становится. Мне так больно и обидно в эту самую минуту, что я готова рухнуть на землю, а затем просто разреветься от жалости к самой себе. Потому что пока я шла сюда, я ещё надеялась на пресловутое чудо, а теперь ещё раз получила по мозгам горькой правдой — во взрослой жизни чудес не бывает.

Уроки проходят где-то мимо меня. На вопросы учителей отвечаю на полном автопилоте. Даже получаю «отлично» по истории, но меня это никак не удивляет и не трогает.

Плевать.