Спорим, будешь моей

Все десять дней, что Лиза находилась в больнице, приходил каждый день. Спать с ней привык. Точнее, контролировать свой стояк и прочее. Обнимать типа без претензий на секс.

Ладно, хрен с ним, с сексом. Я теперь не понимаю, что делать следующей ночью, когда Богданова будет дома.

– Сказали, примерно после трех. Но родные, наверное, раньше приедут. Ты не приходи больше.

Говорит Лиза спокойно, без какого-либо намерения оттолкнуть, поэтому я подавляю все свои реакции. Иду за ней к кровати. Она, подбивая подушку, садится в свой угол, я – в противоположный. Все последние вечера так провели.

– Почему ты молчишь? – спрашивает Дикарка пару минут спустя, и я понимаю, что тупо завис, разглядывая ее. – Расскажи что-нибудь… – просит и отводит взгляд.

Ненадолго. Почти сразу же возвращает. И снова отводит... Возвращает… Отводит… Никак не свыкнусь с этой ее манерой. Отчего-то взрывает она меня капитально. На ровном месте возбуждаюсь. А ведь сегодня даже одежда на Дикарке та самая затрапезная – широкие штаны и длиннющий свитер. Комплект с претензией на пижаму, но, честно, не уверен, что такое в принципе где-то продают. Словно кто-то специально на дому сшил это уродство. Возможно, мать Дикарки. Видел ее мельком – впечатления не самые радужные.

– Что рассказать? – хриплю, не отрывая от Лизы взгляда.

– Ты же всегда находишь, что… – бросает неопределенно.

Перебирает пальчиками цепочку с кулоном и, черт возьми, улыбается.

Дух захватывает… Да, блядь, у меня и давление, и температура подскакивают. Если она продолжит – лечить нужно будет меня.

– Кирилл Бойко – твой самый близкий друг? – прилетает от Богдановой до того, как я успеваю собраться с мыслями и выдать хоть что-нибудь.

– Да. Он мне как брат.

– А остальные? Я думала, все, как братья.

– Нет… Конечно, да, – путаюсь не только в словах, но и в эмоциях. – Просто Бойка ближе всех.

– А его сестра? – спрашивает и выразительно краснеет. – Ты с ней много времени проводишь…

Только после этого догоняю, к чему завела этот разговор. В груди резко горячо становится, будто кипятка хлестанули. Неужели ревнует?

Невольно ухмыляюсь. Не могу сдержаться.

– Почему ты смеешься? Почему… – вспыхивает пуще прежнего.

Делает попытку соскочить с кровати, однако я оказываюсь быстрее. Ловлю ее за руку и осторожно заваливаю обратно. Нависаю, сохраняя максимально возможное расстояние. Пугать не хочу, но улыбаться не прекращаю. Меня буквально накрывает какая-то неадекватная степень радости.

Лиза замирает. Дышит взволнованно и неотрывно смотрит мне в глаза.

– Варя такой же друг, как и Бойка. Не больше, – заверяю я с той же ухмылкой. – Более того, они влюблены.

– В кого? – не понимает Лиза.