Спорим, будешь моей

Он сжимает губы, явно пряча улыбку, и уже знакомым жестом разводит руками.

– Бог спустился на землю смертников, – комментирую я с невесть откуда взявшимся ехидством.

– Именно так ты сейчас выглядишь!

– Что ж… – качает головой, не переставая светиться, словно новогодняя елка. – Как есть, Дикарка.

Я прищуриваюсь. Медленно перевожу дыхание. Но это не помогает.

– Иди ты! – выдаю, не сдержавшись.

– Вот это да! – снова смеется невыносимый демон. – Сильно.

Я на эти насмешки не реагирую.

– Все, мы сыграли. Мне пора, – произношу решительно. Прохожу мимо Чарушина к девочкам. Засовывая мяч в пакет, обращаюсь к ним: – Собирайтесь. Мы уходим.

– Это не игра, – слышу в голосе парня недовольство. – Теперь ты мне должна будешь.

Резко оборачиваюсь, едва он выставляет эти претензии.

– Ничего я тебе не должна!

– Должна, – давит интонациями и ухмыляется.

Я больше не реагирую. Уверена, взглядом удается передать все, что думаю. Жаль, этот непробиваемый демон мою злость серьезно не воспринимает.

– Завтра в это же время. Запомни, – выдвигает уверенно.

Я подхватываю пакет, сумку, девочек и, смеряя его еще одним сердитым взглядом, демонстративно ухожу.

– До завтра, Дикарка! – прилетает в спину.

Тихо, сквозь зубы, посылаю его к черту.

Только вот… Внутри все по-прежнему неистово пылает.

Артем *Чара* Чарушин: Доброе утро, Дикарка. Ты еще в постели?

Лиза Богданова: Тебя не касается. Не пиши мне.

Артем *Чара* Чарушин: Ты сейчас покраснела?

С трудом сдерживаюсь, чтобы не спросить, что на ней надето. С игнором после поцелуя понял, что стоит придержать коня. Не все сразу. Пусть привыкнет.

Блядь, в чем спят скромницы?

Мне это, оказывается, пиздец как интересно. Самому ума хватает только на похотливые фантазии, в которых она полностью голая.

Лиза Богданова: Нет.

Артем *Чара* Чарушин: Обманываешь.

Лиза Богданова: Хватит. Серьезно, перестань.

Артем *Чара* Чарушин: Серьезно? Ты же знаешь, что не перестану.

Сбегая по лестнице на первый этаж, боковым зрением замечаю одну из мелких змеюк.

– В чем спят благочестивые девушки? – спрашиваю, пока Маринка еще сонная и свой «капюшон» не раздула.

Челюсть у нее отвисает до смешного забавно.

– А мне откуда знать?! – фыркает. И тут же размышлять принимается: – В белых сорочках с длинными-длинными рукавами, высоким воротником и подолом до пят?

Ржу, когда представляю Дикарку.

– Что с тобой такое? – щурится мелкая заноза.

Ухмыляясь, по привычке вскидываю важно голову и развожу руками.

– Ты как будто в неадеквате, – Маринка даже не пытается быть деликатной. – Я же говорила, что те сосиски странно пахнут. Так нет, ты нажрался на ночь! Ну вот, результат налицо.

– Марина! – одергивает ее мама.

– Ничего личного, – невинно причмокивает мелкая.

– Нормальные были сосиски, – заверяю ее я.