Спорим, будешь моей

– Не могу… Чарушин… Не могу от тебя оторваться…

– И не надо… Ты чего? – давлю улыбку, оставаясь в минусах. Чересчур много выдаю. – Все путем же… – и сам уверенности не испытываю. Но ее успокаиваю: – Все хорошо. Порядок, Лиз. Порядок, маленькая.

Она кивает, как бы соглашаясь. Попробовала бы не верить – я же пожизненный гарантийный талон. Херню зря не толкаю. Даже если что-то не так, любой вопрос ради нее решу. Наизнанку вывернусь, но разрулю.

Гладить и смотреть в глаза Лиза не перестает. У меня уже зудит щека и полголовы, а она все шлифует. Порываюсь отряхнуться, как псина, но терплю. Конечно, терплю. Пару раз целую ее, она будто и не чувствует. Губами не шевелит. Замирает так, словно и сердце у нее останавливается. Не дышит, пока не отпускаю. Затем, наоборот, так резко тянет кислород. Резко вцепляется в меня пальцами, будто под ней пропасть разверзается. Держу, конечно.

– Держу, – даже ей об этом говорю.

После этого сама целует. Много, отчаянно и странно. Подставляюсь молча. Внутри так трясет, что и нет сил что-то выдавать. На очередном массовом заливе этих чмоков, срываюсь. Сжимаю ладонью Лизин затылок и, поймав сладкий выдох, припадаю ко рту. Слишком много похоти перекатываю. Это вызывает у нее ступор, сильную дрожь и, наконец, приводит в чувства. Отвечает неожиданно бурно. Если бы я не помнил о том, что рано еще для второго раза, решил бы, что все у нас именно к сексу и идет. Безумием накрывает. Его мне тоже приходится в одиночку держать. Пока поглощаю ее, все лишнее отсекаю.

Дыхание под конец частит и само себя хрипами гасит. У Лизы, естественно, тоже сбой в вентиляции приличный. А еще ее лицо, наконец, приобретает живой цвет. Немного с перебором, конечно. Насыщенный розовый, словно у нее жар. Но лучше так, чем эта тревожная бледность.

– Все, спи, маленькая. Поздно.

– Доброй ночи, – шелестит она в ответ.

Отключаемся быстро. По крайней мере, так мне кажется. А утром… я просыпаюсь в одиночестве.

Кипиш резко не поднимаю. Однако, оглядываясь, знатно охуеваю. На такую развязку никак не рассчитывал.

Обхожу весь дом, нигде ее нет. В телефоне голяк. Хоть бы написала что!

Колошматит внутри так, что внешнюю оболочку таскает. Не могу понять, как это, блядь, понимать.

Почему ничего не сказала? Сука, почему? Куда убежала?

Обидел? Да вроде нормально все было, когда спать ложились.

Торопилась? Черт, ну можно ж было разбудить!

Весь день только то и делаю, что стараюсь держаться подальше от дома Богдановых. Несмотря на то, что Лиза не отвечает, а меня, блядь, смертельно мотает. По итогу и до вечера не дотерпев, лечу по запретному маршруту.

Сердце выбивает из нутра еще на подъезде, когда прямо перед носом моей тачки паркуется корыто ебучего Задорожного. Я пытаюсь толкнуть все свое дерьмо обратно и благоразумно проехать мимо.