Спорим, будешь моей

Снова полные слез глаза и масса всего того, что не получается выговорить. – Я тебя… Да-да-да… – кивает часто. – Просто знай… Помни… Всегда!

Да-да-да, блядь… Расширяется эта дурная мышца и, на хрен, лопается. Оставляя за грудиной не сердце, а его размноженные миникопии. Пульсируют одичалые, всей массой беснуют.

Помни, говорит… Приподнимаюсь, чтобы запомнить… Как лежит подо мной, как дрожат ее маленькие острые сиськи, как лоснится гладкая кожа. Распухшие после всех моих нахальных ласк соски в этом тоне особенно прекрасны. Торчат ярко-красные, блестят порочные – залипаю.

Меняя угол, проникаю резче. Рябью нежная Дикарка идет.

Моя ж ты кайфовая! Так хорошо, что охота загульным зверем орать. Недоебаная ж ты скотина… Дорвался! Она же! Она!!!

Падаю обратно на Лизу и срываюсь. Выбивая хлипкие стоны, трахаю грубее, чем должен. И при этом, как одержимый осыпаю ее лицо быстрыми и жадными поцелуями. Надеюсь, что этим перекрываю. Уравновешиваю. И поднимаю туда, где сам летаю.

В какой-то момент особенно выразительно вздрагивает под моими нетерпеливыми бросками. Стискиваю крепче. До хруста. Пока по ее горячему влажному телу не несется крупная и затяжная дрожь.

– Кончишь? Кончай, пожалуйста, маленькая…

Член так зажимает, кажется, что на очередном движении сходит с него вся, на хрен, кожа. Головку распирает и жжет, будто при какой-то позорной половой болячке. Тесно – искры из глаз. Но я упорно заталкиваю его в свою Дикарку. Сейчас-то и я дикарь. Самый, блядь, настоящий. Первый.

Лиза не выдерживает. Неожиданно отталкивает. Перехватываю руки, вытягиваю над ее головой и притискиваю к кафелю.

– Больно? – хриплю, замирая.

Таким трудом эта пауза дается, вот-вот сдохну.

И все же жду, пока не отзывается:

– Не знаю… Как-то сильно… Чересчур… Я теряюсь полностью… С ума схожу… – шепчет лихорадочно.

Ловлю губами ее влажный висок. Прижимаюсь к яростно-стучащему пульсу.

– Отпускай и сходи… Пожалуйста, – умоляю, забивая на то, как при этом ломается и дрожит севший на самое дно голос.

– Ты меня любишь? Любишь? – умудряется Дикарка после всего спрашивать.

– Люблю, – отвечая, возобновляю толчки.

И снова эта безумная дрожь.

Чувствую, что очень близко она – ласкает своей сладкой пульсацией и насыщает страстной дрожью. Чувствую, и самого такой волной сокрушает, дыхание задерживаю, чтобы сдержать хоть как-то.

– Люби… Люби… Лю-би-и-и… – и взрывается.

Тонким криком нас накрывает. Вымученный этот оргазм, сразу понимаю. Как стремительно накатывает, так же быстро размывается. Впиваясь в ее лицо взглядом, замечаю, что на моих финальных толчках уже морщится от боли. Обжигает душу слезами.

На самых ярких и болезненных сокращениях даю свободу Лизиным рукам и с мощным ревущим стоном выдергиваю член. Заливаю спермой ее дрожащие бедра.