Спорим, будешь моей

Она сходу ежится и обхватывает себя руками. А я ведь еще ни хрена не сделал.

Выбиваю, и мяч оказывается сразу на нашей стороне. Волной перекатываемся на половину соперника. Там так же быстро теряем мяч. Перебежка, и он оказывается у перепуганной Богдановой. Не знаю чувака, который додумался пасовать ей, но мысленно жму ему руку. Стремительно пересекаю разделявшие нас метры. Лиза прижимает мяч к груди и резко отворачивается. Я ухмыляюсь и атакую.

– Ты не можешь просто держать его, – выдыхаю ей в ухо и почти вплотную притискиваюсь сзади.

В условиях традиционной игры на поле находится по пять человек с каждой стороны, но во время обычных пар, когда Кирилюку становится скучно, он любит устраивать месиво, выпуская весь состав одновременно. И как бы странно это ни звучало, играть с девчонками труднее, чем с двухметровыми мужиками. Они царапаются, толкаются и даже намеренно лупят кулаками.

Лиза не делает ничего.

Толкаю ее бедрами, приглушенно вскрикивает.

– Шевелись, Дикарка, – хриплю свое напутствие. – Твое кольцо, если что, слева. Ударяй мяч об пол и продвигайся.

Когда она оборачивается, кончики ее волос хлещут меня прямо по роже, но я это отмечаю отстраненно. Потому что сразу после этого мы встречаемся взглядами, она, как обычно, смесью каких-то эмоций опаляет, и я загораюсь.

– Богданова, иди к кольцу!

Ор ее команды, совершенно точно, мимо ее сознания проходит. Ударяет мяч об пол, только чтобы выбраться из оцепления, которое я ей устроил. Я, конечно же, сразу могу отобрать у нее чертов мяч. Но я этого не делаю. И другим не позволяю. Преследую ее, как конвоир, пока к кольцу не подбираемся.

– Подними мяч слегка над головой. Руки полностью не выпрямляй. Целься и бросай, – инструктирую, впервые действуя против своей команды.

Она выполняет. И, конечно же, промазывает. Даже не черкает кольца.

Машинально ловлю мяч и выкидываю своим игрокам. Бросив на Лизу еще один взгляд, направляюсь к кольцу противника. На ходу принимаю пас и отправляю мяч в корзину.

Не имею привычки перед кем-либо рисоваться, но перед Богдановой делаю именно это. Оборачиваясь, салютую, мол, вот как надо.

– Учись, Дикарка, – снова к ней наклоняясь, забывая, что мы здесь не одни.

Она не отвечает. Выказывая раздражение, только губы поджимает. Сама же дрожит, блядь. Окончательно забывая о том, что происходит вокруг нас, тянусь к ней и подцепляю пальцем болтающуюся на ее груди цепочку.

Лиза охает и дергается, словно я невесть какую пошлость совершаю. А я ведь ее даже не касаюсь. Перехватываю пальцами тонкий крестик, растираю его пальцами и снова цепочку поддеваю. Тяну на себя, она вынужденно шагает ближе. Почти сталкиваемся носами, когда я наклоняюсь. Дыханием сталкиваемся.

– Ты охуенно пахнешь, – вырывается у меня.

Богданова отчаянно краснеет.