Спор на недотрогу, или Я выбираю тебя

Количество цветов я называю, вспоминая этажи, куда меня в полет отправил этот летучий прыгун.

В заведениях не более трех стандартных цветов обычно используют для окрашивания макаронных изделий. Сейчас вернется и скажет, чтоб не ждала. На тебе ту, что имеется. Хватит выдумывать, вредина. Я буду с аппетитом уплетать, но сделаю вид, что не нравится, раз не то.

Жду его, жду и дожидаюсь.

Гордей приносит заказ не один, за ним следует дядька, который дует в трубу.

Тарелку ставит не передо мной, а ближе к другому стулу. Вообще ничего разноцветного там. Просто белая паста, сыром притрушена.

— Сеньора, специально для вас повар готовил из тринадцати цветов, — громко объявляет Сомов, а трубач сильнее дует, что аж уши закладывает.

— В смысле? Здесь даже трех цветов нет.

— Есть они, яркие и по-мексикански, — словно дальтоник убеждает в обратном, и садится на свободный стул.

— Где? Покажи хоть один яркий цвет?

— Проявятся в животе, когда проглотишь. Так они не видны, мексиканцы любят шифроваться. Зато ритуал ты весь сможешь увидеть! Играйте, играйте, — говорит музыканту. — А ты рот пошире открывай, — это уже мне.

Подхватывает на вилку спагетти, закручивает и тянется ко мне.

— По ритуалу кормит официант. Ну давай, за меня, за Гордея, за лучшего парня на свете.

— Гум-гум, — в шоке давлюсь своей пастой. — Ты совсем дурак? На нас же люди смотрят!

С соседних столов оборачиваются, вытягивая шеи. Лучше б я его пять раз гоняла за салфетками. Зачем только пробовала в тупик загонять?

— Скажи спасибо, что я не весь ритуал приволок. Там еще бубном надо дать по башке клиенту для аппетита. Но я же знаю, что потом получу от половника.

— Больше не хочууу, — смущаюсь ужасно и рот прикрываю.

— Трубач не уйдет, пока всё не съешь. Это тоже традиция. Сомовы были в Мексике, знаем, как принято, — угрожает и дальше тычет еду ко мне в рот.

Я не знаю, как мы выглядим со стороны. Хорошо, что я себя не вижу, а то бы залезла под стол. До невозможности странно и необычно, что парень меня кормит. Со мной такое в первый раз. С Гордеем столько всего происходит впервые, что мне записывать целой страницы не хватит.

И вот еще одно туда же добавляю:

— Мексиканцы добрые, они любят делиться.

Выхватываю у Гордея вилку и тоже кормлю. Не всё ж мне одной здесь позориться. Продолжаем по очереди тыкать еду. Смеемся, закрываем уши от трубача и в конце друг другу вытираем губы салфетками. Сомов первый напал, если что.

Остаюсь потом одна, и надолго меня не хватает.

Нажимаю на кнопку вызова.

Пока Гордей рядом, есть желание дразнить. Стоит ему пропасть из вида, сразу беспокоюсь и теряю терпение. Не хочется ни еды, ни напитков, ни музыкантов, которые начали петь. Только бы Сомова побыстрее увидеть.

Редкостный наглец, о котором запрещаю себе думать, ворвался в мою жизнь без спроса.