Спор на недотрогу, или Я выбираю тебя

Зуб даю, она не балдела, наблюдая за мной. Топила глаза в кофейном стакане, губы поджимала и часто хмурилась. Подругу в обиду давать всё так же не хочет, но и я для нее уже не тот чужой, опасный мажор. Мой план помог к ней приблизиться и привязать.

— Вот сидел бы ты там на моем месте, тогда бы заметил, — добавляю недоверчивому брату.

— Мне и с моего места отлично замечалось, — он тянет лыбу и палец в меня тычет. — Больше всех спалился ты, Гор. Бедолага чуть не сгорел под твоим "нежным" вниманием, совсем не ревнующего парня. Скрежет твоих зубов на всю столовку раздавался.

Да ну его, я про недотрогу, а не о себе.

Просто бесит ушастый и всё. Лезет и нарывается мне под горячую руку.

И если дружбан Майи злил, то Леся во время ланча больше всех меня веселила своими забавными приемчиками. Надо же, выдумала прицепить ерунду, да еще в нее верить.

… Только вот вечером мне становится совсем не до смеха, в отличие от бессердечных братьев. Попросил помочь на свою голову.

— Не получилось секатором, ножовка победит. Пили, давай! — Евсей протягивает Платону инструмент.

— Эй, осторожнее! Здесь еще моя рука вообще-то, — напоминаю очумелым мастерам, до этого, чуть молотком не прибили.

Старший брат находит ручную ножовку, и мы пилим каждый по очереди. Браслету хоть бы что. Рука скорей отвалится, чем издевательство для парочек.

В ход идет еще шлифовальная машина. Успехов никаких. И наши труды застает отец за самым важным занятием. Называет нас горем безруким и хватает ножницы для резки металла.

Я прощаюсь с рукой, могла бы еще послужить. Матюкаюсь на Лесю, гадюку липучую. Братья ржут, а отец, заявляя своё любимое: «Учитесь, балбесы!» — надавливает острыми зубцами на браслет.

Скрежет металла зудит в уши, затем браслет натягивается… дзяк-бряк.

— Твою мать! Ножницы сломались, — теперь у отца, вместо одного, инструмент из двух половинок в руках.

А долбанный браслет висит на моем запястье и подло блестит.

— Ну с этим мы точно справимся! Держите его!

Платон бежит ко мне с огромной бензопилой. Евсей просит дать ему тоже попробовать. И я тут вдруг понимаю, а куда мне спешить?

— Отвалите, придурки! Я лучше в магазине ключ закажу.

Ору на них уже в побеге до своего этажа. Закрываюсь на все замки. Представляю, сколько они меня теперь будут дразнить бензопилой. Но не больше, чем проигранным спором на недотрогу.

В пятницу вечером я выскальзываю из общаги, снова под предлогом работы.

Несколько дней находилась на стрёме. Сама не спрашивала, но все ждала, когда же закончатся мои муки. Знать, что штрафное свидание состоится и не представлять себе где — не просто муки, а целое Сомовское издевательство.

В дороге вставляю наушники в уши, только вместо музыки, вспоминаются последние дни.