Спокойный Ваня

Здесь нас поджидали трое, только что появившиеся из других комнат. Они что-то начали гавкать на своём языке, но я их всё равно не понимал. Один из немцев нащупал фонарик и пытался его включить. Я глянул на дверь, ведущую на лестничную площадку. Она была распахнута. За ней никого не наблюдалось.

— Зольдатен унд официрен… — Громко начал говорить я, выглядывая из-за правого плеча заложника и смещаясь к самому тёмному углу. Мне требовалось хоть немного размазать их внимание. Заложник захрипел, в попытке что-то сказать. Его сослуживцы начали целиться на звук, но пока огня не открывали.

Ситуация становилась опасной. Фразу на немецком я не закончил, так как вообще не знал, что говорить дальше. Мой пистолет сильнее нажал на гортань заложника, заставляя его отклониться назад. Сочтя положение оптимальным, я выстрелил, забрызгав коридор и остальных немцев мозгами. Мёртвого немца я отпустил, одновременно расстреливая замешкавшихся врагов в упор.

Глава 20

Немцы в комнате быстро закончились. Я перезарядил пистолет, пока была такая возможность, и выскользнул на лестничную площадку. Из соседних квартир раздавались звуки стрельбы. На их фоне моя небольшая разборка осталась незамеченной.

Стараясь ступать по возможности тише, поднялся до второго этажа. Сверху спускалась группа людей, которые переговаривались с тревогой в голосе.

Одна квартира на площадке показалась мне пустой. Её окна должны были выходить на противоположную от фронта сторону. Искорёженная входная дверь лежала на лестничной площадке, выбитая взрывом. Напротив входа через просторную прихожую находился туалет с разбитым унитазом. Я прикинул, если встану там, то прекрасно смогу видеть происходящее на площадке, а меня в темноте не заметят.

Прислушиваясь к звукам в комнатах, я пересёк прихожую и замер над осколками унитаза. Спиной прижался к сливному бачку. Поднял прозрачное забрало шлема, чтобы избежать ненужных бликов. Оба пистолета приготовил и навёл на вход в квартиру.

Лестничные пролёты были широкие, поэтому двое бойцов с носилками легко вписывались в повороты. Шли они не быстро, стараясь лишний раз не тряхнуть свою ношу. Недостреленный снайпер лежал на носилках и тихо постанывал от каждого толчка. Перед носильщиками двигался солдат с фонариком, светя им под ноги, чтобы те, не дай бог, не споткнулись. Ещё один немец шёл замыкающим и аккуратно нёс повреждённую снайперскую винтовку в одной руке и мой артефакт в другой. Выглядел тот, как оптический прицел с большим увеличением. Вряд ли он весь являлся артефактом, потому что свечение шло из места, расположенного ближе к середине прицела.

Дождавшись, когда немец с фонариком пройдёт мимо и начнёт спускаться, я открыл огонь по носильщикам и последнему немцу.