Сплошная лебедянь!

Варя долго осматривалась в спальне.

– Ну вот что, подруга, есть одна мысль…

– Надо сперва освободить помещение, а потом уж думать, и еще я бы переклеила обои.

– А я бы обила стены тканью.

– Английским ситцем, как в старинных романах?

– Ну, что-то в этом роде.

– Это красиво, но темные цвета не годятся для спальни, а светлые – слишком марко.

– Не страшно, это можно чистить.

– Мебель я отдам тете Поле, она хочет.

– А занавески будут такие же, как стены… Только на два тона темнее.

– Нет пока, только присмотрела.

– А мастеров таких найдешь?

– Не надо мастеров, сама справлюсь. Я такое уже делала. В Бельгии. Еще в Интернете покопаюсь… Варь, поможешь?

– Не вопрос! И если мне понравится, потом и у меня что-то подобное сделаем. Поможешь?

Иван Алексеевич уезжал на несколько дней по делам. Рвался домой, а приехал, Яси дома не было.

– Алло, солнышко, ты где?

– Что ты там делаешь?

– Занавески заказываю.

– Когда дома будешь? Я смертельно соскучился!

– Не раньше, чем через два часа!

– За что мне такие муки! Слушай, ты почему дверь в спальню заперла?

– Хочу сюрприз тебе сделать, когда все будет готово!

– А, понял, целому дураку полработы не показывают?

– Именно! Верещагин, я люблю тебя! И я тоже ужасно соскучилась!

И она уже рвалась домой, она практически разучилась существовать без него. С ним она забывала обо всех своих комплексах, чувствовала себя прекрасной, желанной женщиной, и в самом деле расцветала в его присутствии. Смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Это я? Нет, не может быть…

Как-то вечером они вчетвером – с Глебом и Наташей сидели на террасе модного ресторана. Начало сентября, дни теплые и погожие. Им было хорошо и уютно вместе.

– Знаешь, Яся, – сказал Глеб Витальевич, – я знаком с Ванькой уже тридцать лет, но никогда его таким не видел. Это благодаря тебе. Я хочу за тебя выпить! И еще за то, что наши с ним жены подружились. Это так здорово!

– Поддерживаю! – засмеялся Верещагин.

Все выпили за нее. Ей это было приятно. И вдруг что-то произошло, а что, она сказать не могла. Ее вдруг стал бить озноб, к горлу подступил комок… Стало страшно.

– Яська, ты чего так побледнела? – первой заметила ее состояние Наташа. – Тебе нехорошо?

– Да, голова что-то закружилась…

– Хочешь, спустимся в сад? – предложила Наташа.

Мужчины, занятые разговором, ничего не заметили.

Женщины спустились в сад.

– Если б я не знала, что у Ивана не может быть детей, я бы подумала, что ты беременна.

– Нет, Наташа, я не беременна. Но мне кажется, что где-то здесь моя мать… Я всегда чувствовала ее приближение в минуты, когда мне было хорошо. Я не могу объяснить…

– Слушай, а может это просто какое-то недомогание, с нею не связанное?

– Может и так… Не знаю.