Сплошная лебедянь!

 – Я лучше рыбу возьму…

– А еще тут дивные драники! Ты как насчет драников?

Драники у нее ни с кем не ассоциировались.

– О нет! Драники, рыба, и так много…

– А я, если ты не против, закажу себе щи!

– Я не против, Боренька. Ты что, так оголодал здесь?

– Ну, есть такой момент. В рабочие дни поесть нормально не удается, так я в выходные наверстываю.

– Борь, ты что, не женат?

– Два года как развелся.

– Вообще я нейрохирург. Оперирую и еще преподаю в военно-медицинской академии.

– Ух ты, как все серьезно! А я даже не знала, что ты хотел стать врачом.

– А я в школе этого вовсе не хотел. Но потом у меня отец тяжело заболел. И я решил пойти в медицинский. Я сейчас подполковник медицинской службы! Вот так, Ясенька! Как же я рад тебя видеть… Ну, а ты? Ты чем занимаешься?

– Я филолог, переводчик.

– Это как-то кормит?

– На данном этапе более или менее… Да нет, нормально.

– Ясь, прости, может это бестактно, но я же помню… Как ты с матерью?

– Никак! – сухо бросила она.

Он понял, что эту тему лучше не трогать.

– А почему ты не осталась в Бельгии?

– А надоело! Не прижилась я там.

– А с мужем развелась?

– Формально нет, это канитель, а так да, мы расстались. Борь, а ты про наших хоть что-то знаешь?

И они заговорили о бывших одноклассниках, учителях. Разговор был оживленный.

Но вдруг Борис запнулся, внимательно посмотрел на нее, взял ее руку, поцеловал и тихо спросил:

– Скажи, Яська, а у тебя сейчас есть… мужчина?

Господи, они что, все одинаковые?

– Нет, Боря. А ты что, медсестричками пробавляешься?

– Фу ты… Но если честно, да.

– Ты хотел предложить мне свои секс-услуги?

– Яська, как тебе не стыдно! – огорчился Борис. – Ты такая циничная стала в своей Европе?

– Извини, Боря. Я совершенно не хотела тебя обидеть. Прости!

– Ты меня не обидела. Ты просто поставила меня на место. И поделом! Нечего сразу лезть с такими вопросами…

– В принципе нормальный вопрос, просто недавно один человек… – ее голос невольно дрогнул, – задал мне в точности такой же вопрос, и в том случае это было больно, только и всего!

– Я понял. Тебя нужно добиваться… филолог, литературные представления… Что ж, я попробую! – и он весело сверкнул глазами. – Игра стоит свеч!

Наступила весна. Теплые блаженные дни перемежались холодами. В Москве вдруг обнаружилась масса цветущей сирени, каштанов, на многих улицах высаживали цветы в ящиках, тюльпаны, нарциссы, анютины глазки.

Иван Алексеевич как будто впервые все это видел. Но не вчера же посадили эти высокие каштаны? Семейная жизнь была вполне удобна, хоть особых восторгов и не приносила. Иногда он вспоминал о Ясе, но как-то отстраненно… Это ведь было так мимолетно. Но почему-то не забывалось. Вероятно, я не привык, чтобы от меня убегали.