Царский сплетник

Концы свинцом залиты… — Виталий на мгновение задумался, а потом продолжил рассуждения вслух: — Оружие на них было чисто японское, тел они за собой не оставили. Так действуют только ниндзя. Только вот беда, морды у этих ниндзя были конкретно наши, русские…

— Слушай, — не выдержала Янка, — может, ты мне расскажешь наконец, что там у вас произошло?

Рассказывать о своих терках с пиратами Виталику не хотелось.

— Так вот я и говорю: там, где я рыбачил, место, видать, уже прикормленное было…

— На! — Терпение у Янки кончилось, и она все-таки огрела его ухватом.

— У, ё-о-о… — Оказавшись на полу, Виталий шустро юркнул под стол.

— Ты кому врешь, обормот? — Разгневанная девица начала шуровать ухватом под столом. — Думаешь, я не видела, как ты за мной тащился, а потом в соседнюю лавку нырнул? А ну говори, откуда у тебя все это добро?!!

— Так я и говорю, когда я рыбку-то удить начал… Уй! Больно! — Царский сплетник перехватил ухват за железные рогульки и, успокоившись за целостность своих ребер, продолжил гнать пургу: — только удить начал, а тут ко мне пятеро с претензиями. В нашем месте ло-о-овишь! Да ты кто тако-о-ой! Мы тут место прикорми-и-или. Я их спрашиваю: чем? А они мне эту травку под нос суют. Ну я ж чую, туфту гонят! Обиделся, а они наседают! Ну что я против пятерых могу? Пришлось, как положено, первый выстрел в воздух, предупредительный, а из второго пистоля ка-а-ак дал! Короче, эта травка теперь мой боевой трофей.

Янка рванула на себя черенок ухвата с такой силой, что выдернул из-под стола царского сплетника. Ее пальцы сдернули с головы юноши бандану и быстро пробежались по волосам.

— Вот это другой разговор, — одобрил Виталий, — гладь меня, гладь, я хороший. Я твой защитник, я твой герой.

— А почему у тебя, мой хороший, волосы такие опаленные? — Ласковые пальчики Янки совсем не ласково сгребли шевелюру юноши в кулак.

— Яночка, ты у меня такая умная, ну придумай что-нибудь сама! — взмолился ее герой.

— МЯУ-У-У!!! — Дикий кошачий вопль заставил их подпрыгнуть.

Со стороны двора послышались глухие удары, затем наступила тишина. Виталий схватился за нунчаки, Янка судорожно сжала в руках ухват. С треском распахнулась входная дверь, и из сеней на них уставилось два горящих глаза.

— Погоди, — перехватил руку Янки Виталик, видя, что она собирается метнуть в эти глаза ухват, — Может, это свои.

— Свои, — раздался из сеней мрачный голос Васьки, — в доску. И сейчас я с тобой по-свойски разберусь. Значит, рыбка, говоришь?

В гридницу ввалился наполовину общипанный кот, стряхнул лапой на пол одну особо усердную пиранью, которая яростно жевала его ухо, и обгрызенным топором пригвоздил ее к половицам.

— А теперь твоя очередь пришла, кормилец.