Царский сплетник

— Нет, мне хорошо, — упрямо мотнул головой «державный», сдернул со стоящего перед ним блюда последнюю баранью ляжку, обгрыз ее, обкусал кость и начал ковыряться ею в зубах.

Закончив с санитарной обработкой полости рта, он одним махом допил свой кувшин вина и запел: «Ой, цветет кали-и-ина-а-а в поле у ручья». Виталик поспешил вскочить со своей подушки и начал поднимать захмелевшего «царя», одновременно переводя шемаханскому послу смысл песни.

— Царю-батюшке все у вас понравилось, и, если бы не болезнь, что его подтачивает, да государственные дела, он бы еще посидел.

— А что, у них еще что-нибудь есть? — удивился «державный», с трудом поднимаясь на ноги, и чуть не рухнул обратно носом вниз прямо в дастархан. Раздувшийся живот сместил центр тяжести, и захмелевшему Жучку трудно было удержать равновесие. К счастью, царский сплетник успел его подхватить.

— Болеет благодетель наш, болеет, — сокрушенно сказал он шемаханскому послу, — в постельку его надо, домой.

Янка с Василисой тоже поспешили подняться.

— Вы не волнуйтесь, — любезно расшаркалась перед Атабеком царица, — мы его сами до палат царских довезем.

— Да, — сердито буркнула Янка, — мы с ним сами разберемся, нас провожать не надо.

Откланявшись, Василиса кинулась помогать сплетнику транспортировать до кареты «мужа». Она подхватила его под ручку с одной стороны, царский сплетник — с другой, сзади хвостатого подталкивала Янка, сердито шипя на ходу, что теперь-то она точно уроет урода. Вот только до подворья своего доберется и лично ухватом уроет, причем, возможно, не один раз.

— А это уже произвол, я буду жаловаться царю! Да что там царю, я пожалуюсь Василисе, а это больнее! — громогласно возражал ей упившийся в зюзю Жучок, не соображая, что «жена» пыхтит рядом, словно ненароком втыкая ему локоток под ребра.

К счастью, они были уже на улице, и Виталик поспешил затолкать «державного» в карету. Туда же забрались и Янка с Василисой.

— А ты чего застыл? — спросила царского сплетника Янка. — Залезай!

Однако Виталик загружаться не спешил. Он еще на выходе из шемаханского посольства заприметил Кощея Бессмертного, о чем-то беседовавшего с немецким послом на веранде летнего кафе, и у него появилось желание присоединиться к их беседе.

— Извини, дорогая, но у меня здесь есть более серьезные дела, чем хлопотать над этим пьяным идиотом.

— Какие еще могут быть в этом борделе дела? — гневно спросила Янка.

— Тайные, — строго ответил царский сплетник. — Не забывай, что разговариваешь с главой очень серьезной фирмы под названием ЦРУ.

— А с Гордоном теперь как? — спросила Василиса. — Может, пора его из твоих терм вытаскивать?

— Ни в коем случае! Пока он не путается под ногами, мы тут всех на чистую воду выведем.