Царский сплетник

 — Если так и дальше будет продолжаться за здравие, то скоро все будут пить за упокой. Персонально мой упокой. Так что я в завязке. Чего звал-то, дедуль?

— Правильное слово нашел, уважительное: дедуля! Старость надо уважать, прислушиваться к ней. А то ведь молодежь нынче така-ая пошла, — покачал головой бессмертный злодей. — Глупая, нахрапистая, все бегом куда-то несется. По сторонам не смотрит, локтями всех расталкивает. А все почему? Жизни вы еще, молодые, не знаете. Вам все побыстрее да послаще подавай."

"Меньше всего Виталику сейчас хотелось слушать старческое брюзжание Кощея.

— Я так понимаю, ты хочешь узнать: как у нас идут дела с подготовкой Библии к печати? Отвечаю: работа идет полным ходом. Все кипит, бурлит и парится. Кстати, относительно древних фолиантов всяких могу дать наводку. Загляни к немецкому послу, он тебя облагодетельствует. Большие деньги на этом деле срубить можно. Но чтоб потом мне мой процент за наводку отстегнул.

— Ну вот, — расстроился Кощей, — я ему про Фому, а он мне по Ерему. К Вилли я, конечно, зайду, но кому я только что внушал, что торопитесь вы слишком, молодежь?

— Слушай, дедуль, ну некогда мне твои загадки разгадывать, — нетерпеливо сказал юноша. — Давай сразу к делу, а?

— К делу, говоришь? Ну давай к делу.

Тазик отлетел в сторону, разбрызгивая по полу кипяток. С плеч бессмертного злодея соскользнула шуба, а сам он начал медленно приподниматься из-за стола, наливаясь яростью и мощью.

— Ты, козел, что творишь? — прошипел Кощей, упираясь кулаками в стол.

У Виталика прошел мороз по коже. Нет, он не испугался бессмертного злодея… ну, может быть, совсем чуть-чуть, совсем капельку — мороз по коже у него пошел не по этой причине. Царскому сплетнику вдруг стало жутко холодно, а изо рта вместе с дыханием начали вырываться клубы пара. Оторопевший юноша перевел взгляд на тазик и увидел, что вода в нем замерзла. Затрещали окна, покрываясь изморозью.

Царский сплетник от неожиданности нервно икнул. Только сейчас до него по-настоящему дошло, что он имеет дело не с простым криминальным авторитетом Великореченска, а с древним славянским богом, только что прикидывавшимся этаким добродушным дедушкой. И бог этот уже мало походил на хрестоматийного Кощея Бессмертного из детских сказок. На голове его поблескивали инеем седые волосы, лицо украшала пышная белоснежная борода и усы. На этом белом фоне ярко выделялся красный, как у заправского алкоголика, нос-картошка. Довершали картину злые, налитые яростью глаза древнего бога, ледяными буравчиками сверлящие Виталика из-под седых бровей.

— Ты за каким хреном на шемахана сегодня на базаре наехал? — прошипел Кощей.