Список жертв

— Когда мы были маленькими, то я и Корди всегда пребывали в уверенности, что Софи выскочит замуж первой и до двадцати лет. Теперь я уж и не знаю, решится ли она когда-нибудь осесть и завести семью. Слишком уж любит веселиться и не любит долговременных отношений. А Корди у нас романтик. Она ждет свою единственную настоящую любовь.

— Может, она уже нашла своего единственного… — задумчиво сказал Алек, наблюдая за танцующей парой.

Риган с интересом принялась разглядывать гостей, выискивая взглядом Корди. Алек частично заслонял ей обзор, и она наклонялась то в одну, то в другую сторону. Увидев Корди, она засмеялась:

— Боже, да она танцует с Эйденом!

— Ты думаешь, что она?.. — Сама мысль о том, что Корди может относиться к ее брату как к мужчине, казалась Риган нелепой.

Алек, чей взгляд не был затуманен привычными отношениями, видел, что Корди смотрит на Эйдена с обожанием. Но вот что по этому поводу думает сам Эйден, понять невозможно — по его лицу нельзя прочесть мысли.

— Что ж, я мог и ошибиться, — заметил Алек, решив не выдавать чужую тайну.

— Конечно, ты ошибся! Эйден видит в Корди мою подружку, и не более. Она выросла на его глазах, мы вместе делали уроки и все такое. А она видит в нем моего старшего брата…

— И не более, — насмешливо подхватил он.

Некоторое время они молча наблюдали за гостями, потом Риган сказала:

— Дэниел выглядит расстроенным.

Бьюкенен молча приподнял брови, показывая, что имя для него ничего не значит.

— Он главный администратор больницы. Если я не буду разговаривать с гостями и убеждать их пожертвовать деньги, то собранных средств может оказаться недостаточно для реализации его планов. Так что я пошла… Хочешь со мной?

— Нет, я буду наблюдать отсюда. Только не выходи из зала. Он замолчал, хотя ему очень хотелось добавить: «И ради Бога, накинь покрывало, или накидку, или как там эта штука называется». Но Алек сдержался и лишь молча наблюдал, как Риган идет к подиуму. Вот она обернулась и улыбнулась. Алек вздохнул: он с самого первого дня заметил, что у нее ямочки на щеках, и все это время усилием воли заставлял себя не думать об этом. И о многом другом.

— Я застрял в Сиэтле. — Это Ной Клейборн.

— А что ты там делаешь?

— В основном ем. Рыбу.

— То есть в Чикаго ты будешь не скоро?

— Не знаю. А ты где? Вроде я слышу музыку.

— Я в загородном клубе, и ты действительно слышишь оркестр. Но это работа.

— Телохранитель, — коротко буркнул Алек, прекрасно понимая, что приятель не упустит случая поиздеваться.

— Ухты! Лучше, чем сортиры драить, но тоже… того. И чем ты провинился?

— С чего ты взял, что я провинился?

— Не держи меня за дурака. Ты облажался, причем по-крупному, иначе с чего это тебя так… продвинули, аж до телохранителя.