Список гостей

С тех пор, как я снова нашла эту записку, старые дурные предчувствия заполонили мой разум. Не хочу думать об этом, поэтому меняю тактику.

— Во всяком случае, — начинаю я, — если честно, пап, я знаю его лучше, чем тебя, учитывая, что за всю мою жизнь мы провели вместе всего шесть недель.

Эта фраза должна была ранить, и я вижу, как она действует: он отшатывается, словно от удара.

— Ну, — говорит он, — вот и все. Больше говорить нечего. Мое мнение тебе не нужно.

— Ладно, — отвечаю я. — Хорошо, пап. Но знаешь что? Хотя бы раз ты мог бы подыграть и сказать, что он показался тебе хорошим парнем. Даже если тебе пришлось бы соврать. Ты же знал, что я хотела от тебя услышать. Это… это эгоистично.

— Слушай, — говорит он, — прости. Но… я не могу тебе врать, дочка. И я пойму, если ты не захочешь, чтобы я вел тебя к алтарю.

Он говорит это великодушно, как будто преподносит мне какой-то подарок. И я чувствую боль.

— Ну конечно же ты проведешь меня к чертовому алтарю, — срываюсь я. — Тебя почти не было в моей жизни. Да ты почти что на свадьбу и не приехал. Да-да, я знаю… у близнецов зубки режутся, или что там еще. Но я была твоей дочерью тридцать четыре года. И ты знаешь, насколько для меня важен, хоть я и молюсь богу, чтобы все было иначе. Ты одна из причин, почему я решила устроить свадьбу здесь, в Ирландии. Потому что знаю, как сильно ты ценишь свои корни, как и я. И я хотела бы, чтобы твое мнение ничего для меня не значило. Но оно значит, черт возьми. Так что ты отведешь меня к алтарю. Это меньшее, что ты можешь сделать. Ты отведешь меня к алтарю и будешь делать вид что счастлив за меня, каждый гребаный шаг.

В дверь стучат. Из-за нее выглядывает Ифа.

— Вы уже готовы идти?

— Нет, — отвечаю я ей. — Мне нужна минутка.

Я поднимаюсь по лестнице в спальню. Начинаю искать что-то правильной формы, правильного веса. Я это узнаю, когда увижу. Вот ароматическая свеча — или нет, ваза из-под свадебного букета. Я поднимаю ее и взвешиваю на ладони, готовясь. Затем швыряю об стену, с удовлетворением наблюдая, как она разлетается на осколки.

Затем оборачиваю руку футболкой — я всегда старалась избегать порезов, причинять себе боль — не мое, — поднимаю уцелевшее донышко вазы и кидаю его в стену, задыхаясь от усилий и стиснув зубы, снова и снова, пока от осколков не остается лишь стеклянная крошка, Я уже сто лет этого не делала, слишком давно. Не хотела, чтобы Уилл видел эту мою сторону. Я и забыла, как это приятно. Освобождение. Я разжимаю зубы. Вдыхаю, выдыхаю.

И сразу все кажется немного яснее, спокойнее.

Я прибираю, как всегда. Торопиться не стоит. Это мой день. Они все подождут, черт возьми.

Смотря в зеркало, я поправляю диадему, которая слегка съехала набок. Я вижу, что злость придала моему лицу неприятное выражение.