Список гостей

Очевидно, он еще не обратил внимания на маленький участок, где покоится моя семья, и я этому рада. Не хочу, чтобы они слонялись среди надгробий, проливая на них напитки и ступая по священной для меня земле в своих остроносых туфлях и блестящих ботинках, читая надписи вслух. Там на всеобщее обозрение выставлена моя личная трагедия.

Я готовилась к этому, к тому, как странно будет видеть здесь всех этих людей. Это было неизбежно: но, в конце концов, именно этого я и хотела. Снова привести гостей на этот остров. И все же я не совсем понимала, насколько непрошенными они окажутся.

Оливия. Подружка невесты

Церемония длилась целую вечность — по крайней мере, так мне показалось. Я вся продрогла в своем тонком платье. И так крепко вцепилась в букет, что шипы впивались мне в кожу сквозь белую шелковую ленту. Пришлось слизнуть капельки крови с ладоней, пока никто не видел."

"В конце концов все закончилось.

Но после была еще и фотосессия. Лицо занемело от попыток улыбаться. У меня болят щеки. Фотограф постоянно просил меня «перевернуть это хмурое личико вверх ногами, дорогуша!» Я пыталась. Знаю, вряд ли было похоже на улыбку, — наверное, это скорее оскал, потому что именно так я и чувствовала. Я понимала, что Джулс уже начинает злиться, но ничего не могла с этим поделать. Не могла вспомнить, как правильно улыбаться. Мама положила руку мне на плечо.

— Все хорошо, Ливви?

Пожалуй, она понимала — что-то не так. Все совсем не «хорошо».

Вокруг собирается толпа: тети, дяди и другие родственники, которых я сто лет не видела.

— Ливви, — спрашивает моя кузина Бет, — ты все еще с тем парнем? Как там его зовут?

Она на несколько лет младше: ей пятнадцать. И мне всегда казалось, что она на меня равняется. Помню, как я все рассказывала ей про Каллума в прошлом году, на пятидесятилетии моей тети, и гордилась тем, как Бет ловит каждое мое слово.

— Каллум, — говорю я. — Нет… уже нет.

— И ты окончила первый курс в университете? — спрашивает тетя Мег. Значит, мама ей не рассказала, что я ушла. Когда я пытаюсь кивнуть, голова кажется слишком тяжелой.

— Да, — отвечаю я, потому что легче просто притвориться. — Да, все хорошо.

Я пытаюсь отвечать на все их вопросы, но это еще тяжелее, чем улыбаться. Я хочу кричать… внутри я и так кричу. Некоторые из них смотрят на меня в замешательстве, а некоторые даже переглядываются: «Что с ней такое?» Обеспокоенные взгляды. Видимо, я не похожа на Оливию, которую они помнят. Та девчонка много болтала, гуляла и смеялась. Но я уже не та Оливия, которую помню сама. И не знаю, как ее вернуть. Не могу играть перед ними роль. Я не моя мать.

Внезапно мне кажется, что я не могу дышать, что воздух не поступает в легкие. Мне хочется сбежать от их вопросов и добрых, обеспокоенных лиц. Я говорю им, что иду искать туалет.