Список донжуанов

 – Как будто это что-то объясняло.

– Значит, так, – продолжил дядя Жора, с неудовольствием глядя на меня. – Ты была со мной весь вечер, домой мы вернулись в первом часу ночи, и весть о смерти мужа для тебя как гром среди ясного неба. Я готов все подтвердить, сообщишь им номер моего мобильного и адрес.

– Большое вам спасибо, – вздохнула я, – но, боюсь, ваша готовность соврать во имя моего спасения не пойдет мне на пользу. Вдруг они…

– В «Ганге» подтвердят, что мы ужинали вдвоем, официантка, девушка в красном сари… – Тут он повернулся к Виктору и кивнул: – Займись. – Морячок шмыгнул к двери и исчез за ней практически бесшумно. Дядя Жора забрал пистолет, укоризненно заметив: – Кто ж такую улику дома хранит? – И тоже удалился, правда, на кухню, а Марья, схватив меня за руку, увлекла в спальню, где жарко зашептала:

– Сима, меня все это тревожит.

– Меня тоже, – пожала я плечами и, предчувствуя, что последует за этим, сама предложила: – Давай помолимся, если хочешь.

– Да фиг с ними, с молитвами, – отмахнулась Марья в крайнем волнении, – посадят нас. Меня за дядьку этого, а тебя за Серегу. Конечно, Серега гад, а дядька вообще личность темная, но…

– Я его не убивала, – нахмурилась я, но никакого впечатления на нее не произвела.

– Конечно, конечно, – закивала Марья, – но лучше послушать этого Жору и сделать, как он говорит. – Тут она опять вздохнула, да так жалостливо, что у меня слезы на глаза навернулись от сочувствия к ней, хотя, по большому счету, надо было самой себе сочувствовать. – Сима, – перешла она на шепот, – тебе не показалось, что у него… большой жизненный опыт?

– У дяди Жоры? – уточнила я.

– Ага. Не хочу тебя расстраивать, но, боюсь, он еще похуже нашего Сереги будет. А ты про своего папу вообще ничего не знаешь?

– Отвяжись, – невежливо отмахнулась я, не зная, что ответить. Не папа меня в тот момент волновал, а замечание Марьи насчет жизненного опыта дяди Жоры. И в самом деле, он производил впечатление человека, которого невозможно удивить или привести в замешательство. Сие наблюдение неожиданно расстроило меня. Я потерла нос и сказала: – Пойду в ванную, попробую собраться с мыслями.

– Не надо, – перепугалась Марья, – лучше не думать, от этого только хуже становится. Я вот, к примеру, как начну думать, так такого надумаю, хоть караул кричи.

Несмотря на это предупреждение, я все-таки отправилась в ванную."

"В половине одиннадцатого я с тяжелым сердцем садилась в машину. К тому моменту квартиру покинул и дядя Жора, ничего не пожелав сообщить на этот счет. Марья рвалась со мной, но я категорически этому воспротивилась.