Список чужих жизней

Зинаида растерянно хлопала глазами, пыталась улыбнуться. Но улыбка не шла, зато на глазах заблестели слезы.

– Простите, Никита Васильевич, – всхлипнула она. – Не смогла выстрелить… Дура, знаю, не соответствую занимаемой должности, гнать таких надо из органов… Кричу ему: стоять, ни с места, стрелять буду – а он прет, как танк, только скалится… В воздух стреляла, а в него – никак…

– И даже по ногам – не судьба? – Никита улыбнулся. – Полезный совет, Зина, в любой непонятной ситуации стреляй по ногам – спишется. Или в плечо – как вариант. Медицина у нас хорошая, вылечит. Ладно, успокойся, иди сюда. – Он приобнял девушку, та доверчиво прижалась к майору. – Все в порядке, Зинаида, забудь… Яранцев и Белинский – где они? Ты их видишь? Лопухнулись еще больше, чем мы с тобой. Кабы не ты, Зинаида Михайловна, мы бы до скончания века ловили этого упыря. А так смотри, как удачно он на тебя выбежал… И опять же – зачем нам его труп? А так – посмотри на него, живехонький, почти огурчик.

– Ладно. – Зинаида все же улыбнулась. – Никита Васильевич, а вы можете никому не рассказывать, как я опозорилась? Заклюют же, особенно эти наши зубоскалы…

– Без проблем, – согласился Никита. – Ты вела себя геройски, стрельбой в воздух остановила преступника, а затем я внес свою скромную лепту в его поимку. Но только с условием, Зинаида, – ты сделаешь работу над ошибками.

Лацис застонал, стал переворачиваться. Никита не возражал, дождался, пока он лег на живот, упер руки в землю и стал приподниматься, подтягивая под себя колено. Удара по загривку хватило, чтобы Лацис шмякнулся лицом в землю. Никита завернул ему руки за спину, задумался, чем связать. Не опера из МУРа, чтобы таскать с собой наручники. Зинаида поковырялась в мусоре, вытащила обрывок стальной проволоки.

– Сойдет, – оценил Платов, – умница. Не наш, конечно, стиль, но такое он точно не сломает.

Он туго стянул запястья Лацису проволокой, оценил на глаз результат работы, поднялся. Рука машинально полезла в карман за сигаретами. Никотин возвращал на место голову, снимал стресс. Думать о вреде табачных изделий как-то не хотелось.

– Неужели и впрямь бы не выстрелила? – спросил он. – Прости, что сыплю соль на рану, но мне по-человечески непонятно. То есть ты готова была умереть – лишь бы не стрелять в живого человека?

– Примерно так, – допустила Зинаида, пряча глаза. – Тупо, Никита Васильевич, согласна, но обещаю исправиться. Главное, начать, а там пойдет. Подождите, – Зинаида насторожилась, – это у меня в ушах звенит… или и у вас тоже?

Нарастал вой сирены – очевидно, звенело у обоих…

Начальство уже было в курсе. Сослуживцы смотрели с уважением, а некоторые с завистью. Яранцев и Белинский отводили глаза – могли бы выступить успешнее. Зинаида загадочно помалкивала.